Он приложил ладонь козырьком к глазам. Грозные ряды куявского войска в прямых лучах выглядят несокрушимыми. Он различал, если прищуривался, знаки отрядов: головы зверей, птиц, а также мечи, кинжалы и даже топоры. На щитах знатных воинов тоже видны вычеканенные головы львов, зубров, орлов.
Вяземайт покряхтывал рядом, озабоченным голосом пояснял, будто Аснерд только что из гнезда выполз, где какие войска и отряды стоят: помнил родовые знаки по прошлым войнам. Похоже, сюда стянулись все знатнейшие воины Куявии, самые отважнейшие и неустрашимые воины, кто так и не признал власть артан, но, хуже того, опытный глаз Аснерда различал знаки воинственных родов Славии, Вантита и еще каких-то кланов, явно из заморских стран. Вообще-то это нарушение, Славия или Вантит с ними не воюют, а наемники не имеют права пользоваться знаками своих родов. Если бы сейчас сообщить в Славию, что вот здесь с ее именем идут в бой, то Славия, дотянись она сюда, сама бы раздавила нарушителей, но белый свет такой, что не все в нем правильно…
За спиной нарастал грозный рокот. Артане вскакивали в седла, вскидывали топоры, вскрикивали в злом нетерпении. Старые воины, повидавшие войны, успели объяснить, что сейчас им придется сразиться уже не с куявами, хотя и тех в том войске немало, но главные противники – лучшие воины соседних стран, самые сильные и яростные из славов, вантийцев и еще бог знает из каких стран, что, как мухи на мед, слетелись на призыв богатого соседа о помощи.
У этих лучших воинов и оружие лучшее, в седлах зашиты золото и драгоценные камни, что накоплены за долгие годы службы наемниками, у них лучшие доспехи и лучшие кони, что теперь могут перейти к другим хозяевам. Аснерд видел, как быстро закипала кровь даже у закаленных множеством битв воинов, а молодежь рвалась в бой, как стая лютых псов, что готова от нетерпения перегрызть поводки.
Старые воины останавливали их, те уже готовы были ринуться в бой с нарушением приказа.
Артане медленно, сдерживаемые своими вожаками, выдвигались на свою половину поля. Передовой полк, составленный из молодых воинов, занял позицию и в нетерпении оглядывался на своих старших. Между отрядами оставались свободные дорожки, по ним промчались герои-поединщики, слава и гордость всего войска.
Первым несся знаменитый Колун, конь под ним не уступал в росте самым крупным коням куявов, но был резв и быстр, как лучшие скакуны Артании, за ним ехал на огромном, как слон, коне Уховерт, уже стареющий богатырь, а дальше на красных, как огонь, резвых скакунах мчались Зирка и Овид, герои прошлых войн, ни один из них еще не был за все время сброшен с коня, о них говорили, что на конях они вообще бессмертны, а убить их можно, только сбросив на землю.
Куявское войско стояло настолько могучее, уверенное, что Аснерду на миг показалось, что они сами начнут битву. Меклен, сверкая озорными глазами, говорил рядом Белозерцу:
– Говорят, куявы рождаются бесстрашными, доверчивыми и жадными. И все они, повзрослев, остаются жадными!
– Что куяву хорошо, – ответил Белозерц глубокомысленно, – то свинье смерть. Сегодня умоются кровью те, кто усомнится в нашем миролюбии! Ишь, в железе… Богатые, значит! Все наворовали, гады. А мы бедные, зато честные.
Он все больше выдвигал коня, наконец тот оказался впереди неровного артанского строя настолько, что Белозерц сам удивился, а потом, удивившись, понял, что он как бы сам себя выставил поединщиком. Конь махнул хвостом, заржал довольно, там было тесно, а здесь простор, сделал еще пару шагов вперед.
Белозерц оглянулся, буркнул:
– Живем один раз. А разговоров…
Стегнул коня и послал его легкой рысью в сторону железного строя. Куявы сразу опустили длинные копья. Белозерц разогнал коня, и, когда казалось, сейчас всей тяжестью врежется в эту ощетинившуюся стену, он с силой метнул дротик, повернул коня и, промчавшись по короткой дуге, вернулся обратно.
Меклен сказал завистливо:
– Здоровый ты, бык!.. Ты своим броском троих завалил. Одного насквозь вместе со щитом, а двое так попадали… Наверное, со смеху.
Белозерц предложил мрачно:
– Попробуй бросить лучше.
– Нет, – сказал Меклен, – я бросаю хреново. Топор и щит – да, а лук да дротик – не мое.
– Настоящий артанин должен уметь все, – сурово сказал Белозерц.
Он начал поворачивать коня, в стене куявского войска дырка уже затянулась, как в болоте после брошенного камня ряска сперва разбегается, обнажая черные бездны, потом поспешно смыкается, однако несколько артан, воодушевленные примером Белозерца, вылетали галопом, швыряли дротики. Большинство лишь звякали об щиты и бессильно падали на землю, а самих артан начали обстреливать из дальних рядов куявских лучники. Зато от бросков героев, у которых и дротики выкованы по заказу, куявы падали как подкошенные.
