Придворное общество полностью

В то же время подобные сопоставления делают более понятной особенную зависимость положения придворных людей от господствующего мнения их общества. В иных «хороших обществах» есть некоторые возможности уклониться от гнета общества и его мнения. Однако придосмысленно и достойно, не утратив престижа в собственном сознании. Только в этом одном придворном обществе принадлежавшие к нему люди могли сохранить то, что в их собственных глазах придавало их жизни смысл и направление. Они сохраняли здесь свое социальное существование как придворные, дистанцию от всего прочего населения страны, свой престиж, а тем самым и центр своего самовосприятия, своей личной идентичности. Они не только прибывали ко двору, потому что зависели от короля, но и оставались в зависимости от короля потому, что, только придя ко двору и живя среди придворного общества, они могли сохранить свою дистанцию от всех других. От сохранения этой дистанции зависело спасение их души, их престиж как придворных аристократов, короче, их общественное существование и их личная идентичность. Если бы для них были важны в первую очередь денежные возможности, то коммерческой деятельностью или деятельностью в качестве финансистов они намного лучше смогли бы достичь своей цели, чем при дворе. Но поскольку для них в первую очередь было важно сохранение своего элитарного характера и своего ранга в придворном обществе, то они не могли уклониться от поездок ко двору и непосредственной зависимости от короля. Соответственно, у них и не было возможности избежать гнета придворного мнения. Именно потому, что они полностью, без каких-либо возможностей уклониться были привязаны к этому обществу, мнение и выражающее это мнение поведение других придворных людей имели для них то исключительное значение, о котором шла речь выше.

Если, таким образом, необходимость сохранения дистанции с внешним миром привязывала каждого придворного человека ко двору и вовлекала его в придворную механику, то внутри придворного общества сила конкуренции постоянно подталкивала человека вперед. Это была с точки зрения ее решающей мотивации конкуренция за престиж, однако не за престиж вообще: поскольку возможная мера престижа была точно ранжирована в соответствии с иерархическим строем этого общества, люди в нем конкурировали в каждом случае за ранжированные возможности престижа, или, иными словами, за ранжированные возможности власти. Ибо больший или меньший престиж, которым обладает человек в фигурации, его «котировка» среди других есть выражение его веса в многополярном балансе сил в его фигурации, выражение большей или меньшей возможности того, что он будет оказывать влияние на других или будет принужден подчиняться их влиянию.

Но шансом достижения определенного положения в этом обществе становилось все, что вообще играет некоторую роль в отношениях между людьми. Возможностью завоевания престижа становился ранг, наследственная должность и древность «дома». Условиями достижения престижного положения становились деньги, которыми владели или которые получали. Милость короля, влияние у фаворитки или у министров, принадлежность к особой клике, заслуги полководца, остроумие, хорошее поведение, красота лица и т. д. — все это становилось возможностями обретения большего престижа, комбинировалось в отдельном человеке и определяло его место в имманентной иерархии придворного общества.