Федор выбежал на улицу и замер у крыльца. Рядом с ним тут же оказался Дмитрий и Сьюзи.
— Как-то… — произнес парень, разглядывая темный насыщенный синий росчерк на чистом небе. — Мне не по себе. Я такого не видел.
— Я тоже, — подал голос Дмитрий.
— Хватит глазеть, на работу опоздаешь, — попыталась переключиться Сьюзи и включить хозяюшку. — Скоро всем на работу, а у меня еще ничего не готово.
Ребята вернулись в дом, Федор уселся за стол, а затем покосился на Кэт. Та сидела, словно ничего и не произошло.
— Что это было? — спросил Горт с опаской.
— Предвестник жатвы, — спокойно ответила она. — Скоро будет война… Может быть голод… Ну, или половодье какое-нибудь. Никто не знает.
— В… в смысле? — осторожно спросил Федор.
— Не забивай себе голову, — буркнула девушка, взяв еще одну печеньку. — Духи молчат, значит, прямо сейчас ничего не будет.
Горт глянул на Дмитрия, потом на Сьюзи, но не успел ничего спросить.
Кэт продолжила:
— Ты бы лучше думал, что делать теперь будешь. Жаль, конечно, но придется все же что-то решать.
— В каком смысле? — осторожно спросил тот.
— Знак жатвы, или как говорят маги Фиолетовый росчерк — это прекрасное время, когда силы вокруг резко выравниваются. Талант видно сразу, да и сгореть на экзамене труднее. Поэтому магический университет со дня на день объявит набор студентов.
— Так ведь еще… — подал голос Дмитрий.
— Погоди, как набор… почему набор… — растерянно хлопнул глазами Федор. — А как же… я?
— Готовиться надо было заранее, — хмыкнула Кэт.
В этот момент с лестницы быстрым шагом спустилась уже одетая тетушка.
— У вас все нормально? — спросила она и обвела взглядом гостинную. Остановив взгляд на растерянном Федоре, она спросила: — Что случилось?
— Федор не знал, что после «Фиолетовой молнии» у нас сразу набор проводят, — хмыкнула Кэт, пригубив чаю. — А он подготовиться не успел.
Тут девушка взяла еще одну печеньку и добавила:
— Но есть и плюсы: ты не сгоришь, — глянула она на Федора. — Не сгоришь, как самоуверенные аристократы.
— Теть Мария… — растерянно поднялся парень. — Я ведь… я ведь из дому ушел ради этого…
— Ну-ну-ну… успокойся, — подошла к нему женщина и обняла. — Да, такое бывает, но ничего страшного не случилось.
— Я же сюда дошел, работу нашел… — продолжал с обидой в голосе говорить парень. — Я ведь… столько прошел…
Василий шел под ручку с молодой девушкой.
Высокая, с россыпью веснушек по лицу и копной рыжих волос. Деревенское обычное платье ниже колена да простые туфельки без изысков.
— Еще скажи, что тебе не понравилось, — хмыкнул Василий, жуя соломинку. — Стонала так, что думал, оглохну.
— Я не говорю, что не понравилось, — хмыкнула она, поглядывая на небо, где проходил темный насыщенный след. — Просто… Тут гром этот, у конюшен суетятся. Кричат что-то и кони ржут, а ты вцепился в меня, словно клещ!
— Ну, а что мне делать? Со спущенными штанами бегать и кричать? — хохотнул Василий и покосился на девушку. — Нет, я могу, но тогда бы твой отец точно меня отходил палкой по хребту, как обещал.
— Ой, да брось, — тихо рассмеялась девушка. — Подумаешь… Ты серьезно его боишься?
— Не то чтобы боюсь… Просто неудобно, — пожал плечами парень.
— А тайком ко мне бегать удобно? — девушка толкнула Василия в бок и со вздохом произнесла: — Я же не дура, Вась. Я ведь все прекрасно понимаю.
— М-м-м-м? О чем ты?
— Ты ведь не собираешься на мне жениться. Так, пока учебы нет — ко мне хаживаешь.
Василий вытащил травинку и покосился на спутницу.
— С чего ты взяла?
— В прошлом году не хаживал. К другим заглядывал. И не к одной, — со вздохом произнесла рыжая. — К Ленке, к Катьке и Софье.
— Откуда ты…
— Вы мужики, как бабки базарные. Павлины. Вам все надо перед друг другом выкобениваться, — оборвала его девушка. — Нахвастался между своих дружков, а они уже девкам разболтали. Вот и выходит, что тебя ни одна из них на дух не переносит. Да и парни на тебя обиду затаили. Отец у тебя все в кулаке держит, потому и в глаза никто не говорит. А так бы и морду набили. Ты ведь знал, что Гоша по Ленке сохнет?
— Откуда, — буркнул средний Горт, задумчиво поглядывая на травинку. — Он мне ничего не говорил.
— А ты и не видел, — вздохнула девушка. — Ты только потому ко мне и ходишь, что больше некуда.
— Почему некуда, я может…
— Не вешай мне лапшу на уши, — хмыкнула рыжая. — Я ведь тоже не дура.
С минуту они шли молча по проселочной дороге. Девушка наслаждалась приятным солнцем и поглядывала на заборы подворья семьи Василия, а тот напряженно думал.
— Что у тебя с Мезенцевым вышло, что отец тебя забрал и избил Егора? — наконец спросил он. — Вы ведь поженились вроде как.
— Отец любит, кроме нас с Игорем, у него никого нет, — пожала плечами рыжая. — И на свадьбе он слово взял с Егора, что тот руки на меня не поднимет.
— Поднял?
Спутница тяжело вздохнула и молча кивнула.
— Сильно?
— Сильно, — кивнула та. — Отец от врачей в станице узнал, что меня привозили.
— А как теперь? — растерянно спросил Василий. — Вы же вроде как венчались?
— Не-а, не венчались. Отец настоял, чтобы три года жили по ведовскому.
