— Знаешь, а ведь я всегда относился к евгенике и радикалам крайне настороженно, — Кузнецов слегка наклонился к Федору и продолжил шептать. — Ну, знаешь, все эти «Убить убогого младенца, дабы не был обузой обществу» или «Идиотов и глупцов жечь нещадно». А вот сейчас думаю, что в чем-то они были правы…
Федор и так напряженный от предстоящего испытания резко повернул голову и дернулся, но тут его за локоть схватила Сьюзи.
Светлана тоже взяла Константина и отвела слегка в сторону.
— Кость, не перегибай.
— Что? — хмыкнул он. — Мне нельзя поразвлечься?
— Не здесь и не сейчас, — строго посмотрела на него сестра.
Заметив, что уже все собрались, и профессор повел всех в отдельный зал, она зашептала брату:
— Пройдет испытание — делай, что хочешь.
— Он сгорит, к гадалке не ходи, — недовольно буркнул парень. — Надо успеть отвести душу. Зола в совке, знаешь ли, не очень любит отвечать на колкости.
— Зато профессора все видят, и если вы тут устроите драку, а он может и с кулаками полезть, тебе репутации это не добавит, — с усмешкой произнесла Светлана. — Он-то может и обратиться в пепел, а ты останешься. Ему все равно, а ты с синяком под глазом. Кулачный боец из тебя так себе.
Константин недовольно вздохнул, но затем все же нехотя согласился.
— Возможно ты и права… Прости, нервы.
Федор, шедший немного впереди, тоже успокоился. Сьюзи, шедшая рядом, держала его за руку и, приблизившись, погладила его по плечу второй рукой. Этого хватило, чтобы Горт окончательно успокоился.
Группа прошла в большой зал, посреди которого стояла огромная, в два человеческих роста, урна, покрытая древними письменам. Ребята расположились плотной группой перед ректором и профессорами.
— Господа и дамы претенденты, — громко произнес Ректор. — Как вы поняли, отбор будет проходить не публично, а здесь. Нам ни к чему публичная смерть, хотя наблюдатели, что собрались на площади, и жаждут зрелищ, мы решили отказаться от подобного рода развлечений.
Ректор сдвинулся, демонстрируя столик со шкатулкой и указал на вазу.
— Это прах последнего великого дракона и его «Достоинство». Сейчас я открою шкатулку. После этого вас окутает истинное пламя и уже оно решит, кто из вас достоин, а кто осыплется пеплом. Для начала я бы хотел представить…
Федор слушал в пол-уха, постоянно контролируя, где находится Константин. Да и волнение не располагало к внимательности. Поэтому он вздрогнул и растерялся, когда сзади прозвучал голос Светланы.
— Возьми, тебе пригодиться, — прошептала она, вложив в его руку что-то небольшое.
Федор растерянно глянул и обнаружил фиолетовую жидкость в маленьком флаконе из-под духов.
— Так точно не сгоришь, — прошептала Светлана и добавила: — Ты теперь мне должен, Горт.
— Сам справлюсь, — буркнул Федор и хотел было вернуть флакон, но Светлана сместилась, оставив Федора одного.
Г-Г-ГР-РБУМ!
Удар грома при том, что небо было ясным был для всех неожиданностью. Ректор оборвал речь на полуслове, растерянно огляделся и метнулся к окнам. Профессора последовали за ним, да и большенство претендентов.
Федор же остался на месте, уставившись на женщину, что возникла чуть в стороне. Молодая, красивая, с легкой улыбкой. Она стояла и смотрела на него, держа в руках небольшое зеркальце в форме пера.
— Мама… — едва слышно прошептал Федор.
Бок начал припекать и Горт сунул руку за пазуху, обнаружив там зеркальце, хотя точно помнил — оставил с вещами у Абаковых.
— Мама… — сделал он шаг к ней, но та тут же исчезла.
В большой комнате стоял круглый стол.
Большой, массивный, из красного дерева, с отполированной до состояния зеркала поверхностью. Вокруг стояли стулья с резными спинками.
В остальном комната была пуста.
У входа в коридоре стоял такой же стул, на котором спокойно, сложив руки на груди в замок, сидел император.
Мимо него молча проходили люди, заходя в зал и вставая у стульев. Среди них были Никодим, Кузнецов и другие одетые достаточно дорого люди. Они не здоровались ни с правителем, ни с друг другом.
После того, как все вошли в зал, они встали у стульев.
Первым начал рыжая женщина лет сорока. Она вытащила сухарь из складки дорого платья, положила на стол и произнесла:
— Я — пекарь. Мое дело — хлеб.
Усевшись за стол, она молча уставилась перед собой.
— Я пахарь, — произнес Никодим, положив на стол колосок и уселся за стол. — Мое дело — земля.
— Я кузнец, — произнес широкоплечий мужчина с окладистой бородой. — Мое дело — сталь.
Он молча положил подкову на стол и уселся.
— Я чтец, — отозвался молодой парень лет двадцати на вид. — Мое дело — знания.
Он положил книгу без названия на стол и так же уселся.
Один за одним люди усаживались за стол. В конце стоять остался только Кузнецов.
— Я князь, — произнес он и оглядел собравшихся. Сняв с пальца перстень с ярким красным камнем, он положил его на стол и произнес: — Мое дело — власть.
Усевшись со всеми за стол, он еще раз оглядел собравшихся и покосился на открытую дверь, в которой виднелся спокойно сидевший император.
