Районная газета «Свибловские ведомости», не слишком избалованная сенсационными новостями, посвятила «гражданскому подвигу» (именно так и никак иначе) доктора Боткина целую полосу. Фотограф снимал Боткина целый час — за столом в смотровой, идущим по коридору, разговаривающим с коллегами, пишущим, думающим, стоящим на фоне эстакады приемного отделения, стоящим у дерева, проходящим через ворота… В газету попал «пишущий» Боткин, наглядное, так сказать, воплощение образа врача, ведь врачи большую часть времени только и делают, что пишут.
Было еще две фотографии — гражданина Бессмертных, лежавшего в неотложной кардиологии с диагнозом трансмурального инфаркта миокарда (Бессмертных сидел на койке и широко лыбился в объектив), и Нонны Антоновны, представлявшей администрацию больницы. Нонну Антоновну корреспондент по старинке и совсем неправильно назвал в статье «начмедом», хотя это «звание» соответствует должности заместителя главного врача по медицинской части. Боткина корреспондент причислил к прямым потомкам знаменитой врачебной династии, а его «крестника» из кладовщиков произвел в логистики.
Алексей Иванович, предупрежденный о приезде корреспондента заранее, готовился к первому в своей жизни интервью весьма серьезно. Подготовка заключалась в придумывании различных каверзных и заковыристых вопросов и ответах на них. Тренировка, увы, оказалась напрасной, потому что удалось угадать лишь самое стандартное — где учились и давно ли работаете врачом. Дальнейшая беседа с молодым журналистом вышла, на взгляд Алексея Ивановича, странноватой. По мнению журналиста, кстати, тоже.
— Алексей Иванович, вы давно мечтали кого-то спасти?
Журналист был молод, но уже успел перенять у более матерых коллег покровительственно-снисходительный тон всезнающего человека.
— Да я и не мечтал… — растерялся Алексей Иванович, обычно мечтавший или о более прозаических вещах, или о чем-то глубоко личном, не подлежащем обсуждению с посторонними. — Просто…
— Вы просто выполняли свой долг, — понимающе кивнул корреспондент. — Это первый человек, которого вам удалось спасти своими руками?
«А как, интересно, спасают чужими руками? — подумал Алексей Иванович. — Наверное, когда приказывают кому-то идти и спасать…»
— Первый или нет? — подстегнул корреспондент.
— Не первый, — ответил Алексей Иванович и больше ничего не добавил.
«Валенок деревенский, слова клещами не вытянешь», — пренебрежительно подумал корреспондент, живший в Москве уже третий год.
— А какой же? — спросил он.
Цифры — это хорошо. Цифры интересуют читателя. Цифры оживляют любой репортаж.
— Не считал, — Алексей Иванович виновато развел руками. — Вот роды считал. Семь.
— Что «семь»? — раздраженно переспросил корреспондент.
— Семеро родов я принял.
— На улице? — оживился корреспондент. — Где именно? Когда?
— Ну, не совсем на улице… Это в Мышкине у нас было. Три раза…
— Спасибо, об этом потом, — перебил корреспондент, которого интересовали сугубо районные новости. — Скажите, Алексей Иванович, а что вы почувствовали после того, как спасли господина Бессмертных?
— Усталость, — честно признался Боткин. — Не люблю я эту суету дерганую…
Корреспондент понял, что лучше написать интервью самому. И написал.
Слава капризна, своенравна, но прилипчива — если уж привяжется к кому, то надолго. И чем меньше ее желают, тем сильнее она привязывается и громче становится.
Алексея Ивановича начали узнавать пациенты:
— Это про вас, доктор, в газете писали?
Алексей Иванович смущенно кивал, словно в газете было написано о нем нечто нехорошее, постыдное.
Некоторые интересовались — на самом ли деле Алексей Иванович приходится племянником самому Склифосовскому. Алексей Иванович отвечал, что был бы рад и гордился бы таким родством, но увы…
— Не переживайте, доктор, — «утешила» одна из пациенток, — вашим именем тоже что-нибудь назовут.
Алексей Иванович полдня пытался осмыслить эту фразу, но так и не понял, где он переживал, о чем и почему его именем должны назвать «что-нибудь».
Несколько экземпляров «Свибловского вестника» он припрятал, чтобы отвезти в Мышкин. Хоть и переврали кое-что, а все же…
Неделей позже материал перепечатала окружная газета «Окрестности». Теперь Алексея Ивановича стали узнавать чаще. Он начал подумывать о том, чтобы сбрить бороду и тем самым изменить свою внешность до относительной неузнаваемости, но так и не решился, считая, что без бороды его лицо будет совсем простоватым, не «докторским».
Жена «крестника» Алексея Ивановича написала благодарственное письмо в департамент здравоохранения. Благодарственные письма, да еще и не написанные самими медиками или их родней, в департаменте получают далеко не так часто, как жалобы. А тут еще и ежедневные требования «публичного позитива» со стороны руководства. Поэтому сотрудники департамента подсуетились и организовали статью в пятничном выпуске ежедневной газеты «Новое московское время», выходящей миллионным тиражом. В пятничном выпуске, который считается самым популярным, потому что в нем печатается телевизионная программа на следующую неделю!
