«Ему было по-настоящему страшно. Понго уже не сомневался, что дядюшка Фред вошел в азарт и настроился на одну из своих больших праздничных программ. Понго с ужасом гадал, чем это все может кончиться».
Чтобы ничто не помешало им насладиться чашкой послеобеденного кофе, Крампет предложил своему гостю проследовать в меньшую, не столь посещаемую гостиную.
— В главном зале клуба, — пояснил он, — ведутся бесспорно интеллектуальные беседы, но при этом по комнате летает слишком много кусков сахара.
Гость сказал, что понимает.
— Молодая кровь, а?
— Вот именно. Молодая кровь.
— И жизнерадостность.
— Жизнерадостность, — подтвердил Крампет. — Этого добра тут хватает.
— Не всем, однако, как видно?
Гость указал собеседнику на открытую дверь, в которой только что появился молодой человек в плотно облегающем фигуру костюме из твида. Облик этого человека был жалок. Глаза его блуждали, он жадно сосал пустой мундштук. Какая-то тяжкая дума, судя по всему, смущала его ум и сердце. Крампет окликнул его и предложил присесть к их столику, но тот только рассеянно тряхнул головой и исчез, как преследуемый роком персонаж греческой трагедии. Крампет вздохнул.
— Бедняга Понго!
— Понго?
— Его имя Понго, Понго Туистлтон. Он просто помешался от горя из-за своего дяди Фреда.
— Тот умер?
— Что вы, это было бы счастьем. Он завтра прибывает в Лондон. Понго только что получил телеграмму от него.
— И это так его огорчает?
— Еще бы. После того, что произошло в прошлый раз…
— Что же произошло в прошлый раз?
«Бедняга Понго, — начал Крампет, — не раз говорил со мной о дядюшке, и будь я проклят, если каждый раз при этом в глазах его не начинали блестеть слезы. Дело в том, что, хотя этот почтенный лорд большую часть года живет в своем родовом поместье Икенхэм, у него есть пренеприятнейшая манера время от времени срываться с поводка и сваливаться на голову Понго. И всякий раз, как дядя Фред появляется в Лондоне, злосчастному парню приходится терпеть адские муки, потому что дядюшка, которому, заметьте, уже стукнуло шестьдесят, ведет себя в столице, как двадцатилетний буян. Не знаю, достаточно ли ясно представляете вы себе смысл слова «эксцессы», но то, чем ознаменовываются каждый раз визиты сельского дядюшки в метрополию, может быть охарактеризовано только этим словом.
Если бы дядя Фред развлекался на территории клуба, беда была бы невелика. Люди у нас в общем широко смотрят на вещи, и если вы станете вдруг разбивать в щепки пианино, никто из клубных завсегдатаев бровью не поведет. Но старый плут норовит как назло вытащить Понго куда-нибудь в город, и там, на людях, он выкидывает номера, поражающие невольных свидетелей его развлечений изобретательностью и размахом.
Как-то раз в один из своих визитов в Лондон дядя Фред, который, казалось, благодушно и мирно грелся у камина в квартире Понго после обильного завтрака, данного ему племянником, сказал:
— Ну-с, а теперь, мой мальчик, пришло время совершить что-либо поучительное.
Понго замер. Злосчастный малый уставился на любимого дядюшку так, как он, видимо, посмотрел бы на динамитную шашку, неожиданно загоревшуюся у него под носом.
— Совершить что? — переспросил Понго, чувствуя, что колени у него подгибаются, а лицо бледнеет под слоем загара.
— Что-либо поучительное и забавное, — с готовностью повторил лорд Икенхэм, наслаждаясь звуками произносимых им слов. — Успокойся, друг мой, и не заботься ни о чем — программу дня я полностью беру на себя.
Надо сказать, что конкретные обстоятельства жизни Понго таковы, что ему время от времени приходится обращаться к почтенному родичу на предмет выколачивания из него мелких сумм на непредвиденные расходы. Поэтому он не чувствовал себя обычно вправе разговаривать с дядюшкой так, как тот заслуживал. Однако в данном случае он попытался проявить твердость.
— Не думайте, что вам удастся еще раз затащить меня на собачьи бега. Надеюсь, вы не забыли, чем кончилось дело в прошлом году.
— Не забыл, — признался лорд Икенхэм, — не забыл. Я и сейчас считаю, что, будь судья поумнее, он ограничился бы выговором.
— И я не стану…
— Конечно, нет, дорогой, — прервал его дядя. — Ничего похожего. Я хотел бы посетить вместе с тобой дом наших предков.
Понго был озадачен.
— Я считал, что дом наших предков находится в графстве Икенхэм.
— Это всего лишь один из их домов. Кое-кто из предков жил гораздо ближе к сердцу страны — в маленьком и глухом местечке по имени Митчинг Хилл.
— На окраине Лондона?
— Сейчас Митчинг Хилл действительно приблизился к городу, и луга, где я бегал ребенком, застроены. А раньше Митчинг Хилл был поместьем твоего внучатого дядюшки, герцога Мармадюка. Человек этот обладал столь причудливым нравом, что тебе с твоей младенчески чистой душой он показался бы, наверное, существом фантастическим и нереальным. Я давно уже испытываю сентиментальную потребность посмотреть, во что превратилось это место, будь оно проклято. Скорей всего, в помойку. Но все-таки нам следовало бы совершить это паломничество.
