- А оно производится… Это завод.
- Интересно, сколько лет он тут работает…
- Сколько тысяч лет, - произнес госпитальер. У него возникло тягостное и пугающее ощущение пропасти времени – окрепла уверенность, что этот отлаженный механизм запущен очень давно. В его мерной работе было что-то бездушное. - Интересно, кто-нибудь присматривает за ним?
- Сильно сомневаюсь. Таким технологиям могли бы позавидовать даже у нас, - оценил разведчик. - Они не нуждаются в наблюдении и контроле. Они живут сами по себе.
- И сами для себя?
- На лунном пухе держится половина нашей цивилизации, - Сириус подошел к ограждению балкончика, протянул руку и поднес ладонь, на которую легли черные хлопья, к глазам.
В зале долго задерживаться не стали. Сверившись с картой, Филатов показал в правый туннель, по которому скользнула еще одна вагонетка.
- Нам туда.
Вниз вела металлическая лента, пружинящая под ногами. По ней путники спустились на гладкий, как лед, пол.
Туннель был достаточно широкий. В нем нашлось место и пешеходам, и вагонеткам.
Стены были из пористого материала, похожего на губку. Вагонетки неторопливо скользили по монорельсу. От них исходил жар, как от печи.
«Стрекоза» все отказывалась работать, поэтому впереди шагал Филатов и подавал по радио сигнал спутникам.
Через километр «цеха» пошли один за другим. По размерам они были примерно одинаковые, то есть огромные. По планировке тоже походили один на другой – круглые, с уходящими в разные стороны тоннелями, по которым неторопливо из века в век ползут стеклянные вагонетки. Но сам производственный процесс резко отличался.
В одном цеху натужно пыхтела штука, похожая на гигантский пресс, а точнее, на две тарелки диаметром метров сто, которые, движимые поршнями, с зубовным скрежетом и лязганьем двигались друг к другу и с грохотом соприкасались. Что получалось от этого соприкосновения – рассмотреть было трудно.
В другом цеху из агрегата, сильно смахивающего на гигантскую мясорубку, сыпались металлические таблетки.
- Болванчики, - восторженно воскликнул Сириус.
- Что еще такое?
- Никто не знает, зачем они нужны.
- Видимо, сильно нужны, если их штампуют в таком количестве…
Еще в одном зале работал вентилятор, неторопливо и совершенно бесцельно гоняя воздух полуторасотметровыми лопастями. Это было совершенно бессмысленно, поскольку к системе вентиляции он никакого отношения не имел. Просто вентилятор, который просто вертится.
В «химическом цеху» стояло несколько огромных прозрачных чанов, в которых булькало, мешалось нечто разноцветное… От чанов тянулись шланги с мохнатыми наростами, из них сочилась жидкость, наполняя вагонетки.
Путники оставили за спиной полтора десятка «цехов». Два из них полностью напоминали первый увиденный цех, только сверху сыпались не черные хлопья, а разноцветное конфетти. И пришли в последний, совершенно пустой зал. Там вагонетки исчезали из виду в тесном черном провале.
Здесь путники позволили себе отдых.
- Отмахали приличный кусок пути, - уведомил спутников Филатов. – Еще пара бросков, и мы у цели.
- Я бы с удовольствием освоился здесь, - с тоской произнес Сириус.
- Сколько бы ты протянул без запасов?
- Это мечта Странника, - грустно произнес Сириус. – Я не помню, кому еще удалость проникнуть так глубоко на источники лунного пуха. Интересно, сколько мы еще пройдем?
- Пока все гладко, - произнес Филатов…
- Начинается всегда гладко. А потом…
- Ты отлично умеешь вдохновлять, - кивнул госпитальер.
- Я не хотел. Но…
- Дискуссии закончены, - похлопал в ладоши разведчик. - Потом будем рассуждать и обсуждать. Когда выбреемся.
- Да, если выберемся… - Сириус определенно впадал в минорное настроение. – В чем лично я сомневаюсь.
- Молчать!
Дальше, судя по карте, начинался лабиринт. Вход в него был перед путниками. Туда вполне могли въехать одновременно несколько поездов.
- Пошли…
Как ни странно, госпитальер, когда шел по заводу - воплощению ночного кошмара инженеров, ощущал не опасность, а умиротворение. Лабиринт же наполнил его сосущей неопределенной тревогой.
Если на заводе все было выверено, расчерчено, геометрически элементарно и понятно, то лабиринт представляли из себя головоломную цепь пещер, определенно естественного происхождения... Здесь было светлее, чем в тоннелях. Уродливые сталактиты и сталагмиты светились ровным сиреневым светом. Стены из пористой, с уродливыми наростами, породы. Когда к ней подносили ладонь, слышался электрический треск. Сверху свисали безобразные мочалистые бороды каких-то растений.
«Стрекоза» тут, наконец, заработала, так что с путешествием вслепую было покончено.
Пол был покрыт мхом, ноги утопали в нем по щиколотку. Несколько раз доносилось шуршание - в боковые проходы шмыгали живые существа. Удалось увидеть какой-то неясный силуэт.
Воздух был сухой и прохладный. Постепенно становилось все холоднее, пока не пошел пар изо рта. Температура приближалась к нулю, и Сириус зябко ежился. Когда температура упала еще ниже, он начал жаловаться:
