«Вы можете дать показания о сотрудничестве с иорданскими заказчиками. Утвердить и завизировать СЃРїРёСЃРѕРє женщин, переправленных в Р
Вздернутый на веревке покойник висел на суку ветвистого клена в самом центре дачного участка и портил своим ужасающим видом весь природный ландшафт. Посмотришь на такой пейзаж, и мурашки пробегают по телу. Ну никак повешенный не вписывался в тихое милое местечко: ровная выкошенная травка, уютная беседка, плетеные кресла и оригинальный столик для чаепития.
После серии снимков, сделанных фотографом, веревку обрезали, труп уложили на носилки и накрыли белой простыней.
Двухэтажная дача с верандой, террасой и солярием была метрах в двадцати от беседки. Постройка сталинских времен. Крепкая, надежная, просторная. Люди наблюдали за происходящим с крыльца. Чтобы не затоптали возможные следы, к беседке позволили подойти только экспертам и медикам.
Пожилой мужчина лет шестидесяти пяти в хулиганской кепчонке и поношенном твидовом пиджаке стоял в задумчивости, держа руки в карманах. Похожих зрелищ он повидал немало за тридцатилетнюю работу в прокуратуре, но каждый раз испытывал тревогу и негодование при виде смерти, будто сам повинен в преступлении.
— А может, он сам повесился? — спросил стоящий рядом с ним капитан.
— Вы участковый? — вопросом на вопрос ответил пожилой в кепочке.
— Семь лет на участке, Александр Иваныч, — кивнул капитан. — Ничего похожего у нас не случалось. Люди тут живут солидные, состоятельные, дачи на сезон не сдают, сами отдыхают.
— Спокойная у тебя служба. Наблюдательность замылилась. Покойник висит над землей в полутора метрах. До петли не допрыгнешь, и голову в нее не сунешь на лету. Голова не баскетбольный мяч, а петля не корзина.
— Это я понимаю. Стула под ногами нет, выбить из-под ног нечего. А если он залез на дерево, надел на шею петлю и спрыгнул вниз? Сук крепкий, веревка капроновая, хоть и тонкая. Почему нет?…
— Ты же сам все объяснил. Веревка при таком рывке ему шею, как ножом, срезала бы. А она лишь повредила кожу и ушла под жировые складки. Его вешали нежно, как хрустальный шар на елку. И похоже, он при этом не оказывал сопротивления.
— Находился в бессознательном состоянии?
— Скорее всего так, капитан. Гадать не будем, медики разберутся. Сейчас носилки вынесут с участка, пусть на труп глянут соседи. Может, кто-то знал этого человека или видел его раньше.
— Обязательно, Александр Иваныч.
— Где хозяин дачи?
— На террасе. Профессор Грановский Игорь Афанасьевич. Уважаемый ученый, вдовец.
— Хорошо. Я с ним поговорю.
Старик сидел за столом в полной растерянности и поглаживал скатерть, как любимого кота, тупо глядя на красное яблоко, лежащее на полу.
— Позвольте вас побеспокоить, — подал голос вошедший. — Я следователь из областной прокуратуры, моя фамилия Трифонов.
Грановский словно очнулся ото сна.
— Да, да, извините. — Он указал гостю на соседний стул.
Трифонов присел.
— Рассказывайте, Игорь Афанасьевич. Что будет непонятно, я спрошу.
— Я уезжал на два дня к дочери. У меня внук родился. Сегодня утром возвращаюсь и вижу чужую машину, стоящую возле калитки моего дома. Особого значения этому я не придал. Удивило другое: пес меня не встречает. Я его на привязи не держу, на улицу он не бегает. Собака умная. Немецкая овчарка. Хороший сторож, я даже калитку на замок не закрываю. У пса солидный вид, и чужой в сад не полезет. Клыков испугается. Захожу. Зову собаку: «Дик, Дик, где ты, Дик?» Тишина. Пошел к сараю, там у него кормушка. Мой пес лежит у миски дохлый. Вся еда, что я ему оставил, съедена. Дик чем-то отравился. Но я сам готовлю пищу и продукты покупаю свежие. Конечно, я страшно огорчился, до слез. Но что поделать. Погоревал, достал из сарая лопату, выкопал могилу на задах и решил взять из дома одеяло, чтобы завернуть умершего друга. Пошел по тропинке и у беседки наткнулся на повешенного. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Сюрприз не из приятных. Как только пришел в себя, вызвал милицию. Вот и все, что я могу сказать.
— Повешенного вы не видели раньше?
— Нет. Точно нет.
— Когда вы вернулись, дом был заперт?
— Заперт. Но на террасе кто-то был.
— Почему вы так решили?
Профессор указал на яблоко, лежащее на полу.
— Я не покупаю яблоки, у меня свои растут. Но они еще не созрели. И потом, это не наш сорт. Из импортных. Трогать я его не стал. А так на террасе ничего не изменилось, все на своих местах. В дом не заходили.
Трифонов глянул на дверь, ведущую с террасы в дом
— Замок серьезный.
— Дело даже не в замке. Посмотрите на порожек. Если вы пойдете в дом, то наверняка на него наступите, а я его перешагиваю. Доска выскакивает. Руки все не доходят починить. Если вылетит, без сноровки ее быстро на место не поставишь.
— Значит, убийцы в дом не входили… Выбрали сад. Удобное местечко. С дороги не видно и никто не мешает. Многие знали о вашем отъезде к дочери?
— Все. Меня и в институте, и на работе поздравляли с рождением внука.
— Вы археолог?
