— Не беспокойтесь, госпожа графиня. Мне не хочется пить, — Наташа отвернулась от протянутого кубка, заметив, что он наполнялся из небольшой ёмкости, заткнутой деревянной резной пробкой и извлечённой из прямоугольной плетёной корзины, находящейся за спиной прислуги.
Открыто взглянув на разомлевшую Луиджу, она отметила, что та, через прикрытые длинными ресницами глаза, наблюдала за её действиями.
А ведь граф пил из кубка, принятого из их рук… И ему предлагали ещё.
Леди уже не сомневалась, что от высокопоставленных женщин, явно имеющих опыт в плетении интриг, можно ожидать чего угодно. Облик графини ди Терзи, несмотря на кажущуюся доброжелательность и открытость, доверия не внушал. Эрна и Агна в сравнении с этой женщиной казались блёклыми и не такими опасными.
Девушка обратила внимание, что карета итальянок так же, как и Юфрозины, оказалась устроена на ремнях. Из-за её размера укачивало меньше. Было довольно комфортно. Но общество женщин и плотная аура неприязни хозяев «дома на колёсах» портили настроение. Хорошо, что до замка недалеко. Она, сидевшая у окошка, приподняла полог, жадно вдыхая свежий воздух. Араб скакал рядом на крупном вороном жеребце, масть которого сливалась с его чёрными одеждами.
Из въездных ворот им навстречу выехала телега, укрытая холстиной. На ней хорошо просматривались бочонки с вином и большущие корзины со съестным. Понятно. Добавка к поминальной трапезе.
Во дворе спешивались всадники. Похоже, прибыли новые воины для пополнения поредевших рядов гарнизона.
— Спасибо, что подвезли, — Наташа, слегка опершись на протянутую руку «чёрного охранника», как она окрестила араба, мило улыбнувшись, спрыгнула с подножки. Пусть не думает, что она его боится. Цепные псы тоже приручаются.
Из кухни нёсся грохот передвигаемой тяжёлой утвари и неизменный крик Берты.
Леди свернула в «сердце» замка.
Разомлевшая кухарка сидела на низкой скамье. Она вяло махала рукой, между коленями удерживая от падения узкую мягкую объёмную корзину. Слегка заплетающимся языком выговаривала, поторапливая прислужницу:
— Пошевеливайся, давай, люди ждут, — приняв кувшин с завязанным горлышком, похлопала по нему, ставя в корзину, укладывая рядом округлую булку хлеба, укрытые салфетками глубокие миски с едой. — Госпожа, вы уже вернулись. — Качнулась, тут же хватаясь за стул, стоящий рядом. — Кэйти, дрянная девчонка, госпожа пришла! — Крикнула так, что у пфальцграфини зазвенело в ушах.
— Не кричите, здесь я, — насупленная девочка появилась из-за её спины.
— Гляньте на неё, — повариха привстала, плюхаясь назад на скамью, — собралась на всенощную. Чтоб потом мамке с папкой дитя подкинуть. Я-те пойду… — Погрозила пальцем. — Вот, на, — подсунула той под ноги корзину, — иди, отдай пастухам и сразу назад. Госпожа купаться будет.
— Госпожа Юфрозина? — Наташа обернулась на закипающие котлы, удивляясь, почему её служанка должна той прислуживать.
— Вы, — уверенно кивнула кухарка.
Почему Берта решила, что она будет купаться, девушка так и не поняла. Но возражать не стала. Очень хотелось расслабиться, успокоиться и всё обдумать. Поймала себя на мысли, что ещё бы понежилась под действием благовоний Кровавой графини:
— Кэйти, принеси что-нибудь поесть и замени кипячёную воду в покоях.
Подумалось, что разумнее будет вовсе отказаться от кувшина с водой в комнате. Мало ли…
Наташа, не теряя времени, пока служанка будет готовить воду для купания, подтянув выше платье под ремешок, ступила в чёрный зев тайного хода. Она не знала, почему ей захотелось подслушать графинь. Она никогда не интересовалась чужими письмами, не заглядывала в чужие кошельки. Никогда не спешила осудить человека только потому, что это делали другие. Так же она отлично понимала — тот, кто подслушивает, хорошего не услышит.
«Хочешь узнать планы врага? Иди, слушай», — убеждала себя, рыская фонариком по стенам и переходам. А может, ей только кажется, что итальянки желают ей зла? Вот уж, точно, стала мнительной с этими всеми покушениями и убийствами. Не жизнь, а сплошной стресс.
В комнате молодой графини оказалось пусто. У мамочки, значит… Ещё один переход… Так и есть. Мама читает дочери нотацию, поучает. Как предсказуемо. Пфальцграфиня усмехнулась. В открытое окошко потянуло ароматической смесью. Запах показался другим. Этот ощущался свежее и легче.
Графиня, удобно устроившись в кровати, полусидела, откинувшись на подушки, держа в руках гроздь винограда. В ногах пристроилась дочь, следя за плавными движениями матери. Так следит голодный за куском хлеба, следующим в чужой рот.
— Не бойся — всё будет, как надо нам. Этот мужчина достоин того, чтобы около него находилась такая кгасавица, — она обласкала взором своё чадо. — Потом мы уговогим его покинуть это гиблое место и пегеехать в Кельн в наше поместье. Ты будешь блистать пги двоге коголя. — Сморщила нос, вслушиваясь в свои последние слова. Поправилась: — Его величества. — Довольно улыбнулась. Совсем расслабилась в этой глуши.
— Мама, я не хочу никуда переезжать. Мне здесь нравится.
