Приглашение на порку полностью

ЭДУАРД(как бы спокойно). Рабская соглашательская душонка! Так тебе и надо, что революция разворотила твою спокойную жизнь. Надеялись вытрясти рабский дух, пробудить жажду свободы! Не тут то было! Времени не хватило, чтобы пробиться сквозь ваши закостенелые за века рабской жизни лбы! (Распрямился.) Да, мерзость! Мерзость, как ты выразился, выпущена! Чтобы все её видели, хорошенько осмотрели и никогда больше не забыли! И ты тоже, мой миролюбивый брат! (Маргарите.) Почему ты не говоришь ни слова, мать! Ты, кто учила нас всегда быть честными, гордыми, свободолюбивыми!

МАРГАРИТА(все крепче прижимая к себе Лиину). Я родила вас. И я хочу, чтобы вы были живы! Это главное! Не забудь это никогда, Эдуард! И лишь потом горды и свободны!

ЭРНЕСТ. Живы, живы!

ЭДУАРД. Живы, хоть и рабы? Ну, уж, извольте!

МАРГАРИТА. Раб может стать опять свободным, а мертвый живым никогда!

КАРЛИС. И все же — это стоит как день против ночи: гордо умереть или покорно жить… (Маргарите.) Я тебя, мать, гордую учил детям нашим… Сам тобою гордясь. Иной я тебя знать не могу, Такую я тебя ввел в этой дом, и такой ты однажды отойдешь от него…

МАРГАРИТА(прижимая к себе Лиину). Мало, Карлис, одной гордыни. Было время, когда хватало этого сполна. Но есть и времена когда одной гордости ой как мало…

ЭРНЕСТ(подходит к матери, тихо). Что делать то будем, мать?

ЭДУАРД. Что такое?

ЭРНЕСТ. Мать то единственная из нашего дома тогда осталась на том… трижды проклятом церковном митинге. Мы с Эммой поняли, что дело на этот раз серьезно. И ушли.

ЭДУАРД. Ты, мать! Так выходит, тебе…

ЭРНЕСТ. Да! Да! Так уж выходит, брат.

ЛИИНА(вздрагивает и в горячке смотрит в глаза матери). Нет! нет, мааа! Никто пусть не посмеет! Нет!

КАРЛИС(подчеркнуто тихо). Будь спокойна, дочь, Нашей матери ничего не грозит. Ей — нет! Пусть хоть тут… все пожгут… Или даже того хуже…

РЕЦ(неслышно входит). Ваше сиятельство, пришел управляющий Корм!

ХАБИХТ. Хорошо, Рец! Пригласите его!

РЕЦ. Слушаюсь, ваше сиятельство! (Хочет уйти.)

ХАБИХТ. Минутку, Рец! Мое письмо в Германию вчера отправили?

РЕЦ. Да, я надеюсь, все в порядке.

ХАБИХТ. Хорошо. Я предлагаю баронессе, вернутся не родину. Я уверен, все спровоцированные бунтовщиками беспорядки, все их подлые выходки уже позади. Правда, Рец?

РЕЦ. Да. Кажется все позади.

ХАБИХТ. Да…с! Бог даст, Рец, и мы окажемся правы. Однако…с не всем так кажется. Вот Курт, мой сын, после университета отказывается покидать Германию. Говорит, что свою единственную и настоящую родину вроде он видит только там. Вроде как позыв крови… Однако я уверен — он вернется.

РЕЦ. Наверняка вернется.

ХАБИХТ. Молодые любят находиться во власти взвинченных эмоций и идеализма. А как результат — вы видите — суженное представление о своей родине! Не сузить, уменьшить свою родину, нам дано, а как раз наоборот — простереть ее все большей и могущественней — хоть бы на весь мир! Я хочу, я уверен, Курт вернется и останется тут на веки веков.

РЕЦ. В этом я уверен.

ХАБИХТ. Пригласите управляющего Корма, Рец!

РЕЦ. Слушаюсь, ваше сиятельство! (Уходит.)

ХАБИХТ. Войдите, Корм! Мне необходимо с вами кое о чем переговорить. Я хочу, чтобы вы все правильно поняли, насчет наказания крестьян и моих батраков там, на церковной площади.

КОРМ. Я слушаю, господин барон.

ХАБИХТ. Да… с. Как сегодня удался первый шаг на нашем справедливом пути? Я не остался до конца, честно говоря, не очень радостно было все это видеть, чтобы не сказать большего… Но я заставлю себя следующее воскресение присутствовать от начала до конца.

КОРМ. Неприятная досадность, господин барон. Уже под самый конец…

ХАБИХТ. Ну, ну…

КОРМ. Стоя в очереди на порку, батрак нашего поместья Залцманис ни от того, ни сего, вдруг бросился наутек. Тут один из драгунов то ли в шутку, то ли в серьез кричит: «Вон, социалист!» Сухоруков тоже то ли серьезно, то ли в шутку кричит: «Пали!» А третий солдат уже стреляет! Так Залцманиса раненного и взяли. Неприятный случай. Хотя… Это придало некоторую грозную серьезность всей дальнейшей процедуре.

ХАБИХТ. Воистину досадное недоразумение. Хотя… Может быть вы и правы. Серьезность тут не излишня.