Я давно знал, что Нортон Крэйг иногда не прочь пофилософствовать, но сегодня эта его склонность не представлялась мне уместной. К тому же он был чересчур многословен, а во всей его манере я ощутил уж совсем несвойственную ему нервическую исступленность. С ним что-то произошло – или, точнее, происходило прямо у меня на глазах. Он словно утрачивал нить разговора и безуспешно пробовал к ней возвратиться, но его вновь и вновь отбрасывало в еще большую неразбериху. Не имея намерений доискиваться причин такого положения дел, я поспешил воспользоваться паузой, чтобы спросить, по-прежнему ли он желает услышать о моем личном опыте существования в качестве «обитателя» славянской модели цивилизации.
