Be2same Mucho – отошла, но «Темная ночь» – продолжалась.
Заработал телефон. Куратор, звоня, по всей вероятности, из дому, а м.б., находясь в гостях, о чем я рассудил по веселым возгласам, издаваемым, несомненно, молодыми людьми, а то и подростками, с легкими извинениями попросил меня переместиться к линии А. Оттуда мне предстояло добраться к западным верховьям острова, т. е. неподалеку от моста Джорджа Вашингтона. Приглашенная ожидается у выхода из метро на перекрестке 181-й улицы и авеню Форт-Вашингтон, т. е. невдалеке от тех мест, где мы, как было описано выше, некогда проживали. Напомню, что просторные жилые дома выраженно европейской архитектуры (подобные тем, что возводились и в России в конце 40-х – начале 50-х годов) были жестоко изношены, но оттого выглядели еще живописней. Как это часто случается на острове Манхэттен, добираться сюда благоразумнее именно подземкой. Но сейчас мне невозможно было обойтись без автомобиля: куратор пояснил, что заказывать, например, такси, вообще привлекать любых посторонних свидетелей к процедуре первой встречи с приглашенными – не рекомендуется.
Стоянка нашлась достаточно близко.
Меня предупредили, что встречать приглашенную у метро следовало именно наверху и несколько в стороне от ее искомого выхода на поверхность; так я и сделал – и поэтому не пропустил появления Сашки у замызганной металлической оградки, прямо на скругленном углу здания, чей нижний этаж некогда принадлежал, если я верно припоминаю, какой-то туристической компании, а ныне был частично занят китайским рестораном «Великая Стена». Неприятное мерцание его желтой эмблемы мешало мне рассмотреть подробности, но этого и не требовалось.Сашка была одета не в тот главный, красный ленинградский плащ, с которым читатель этих заметок уже знаком. На ней оказался плащ иной, немедленно мною узнанный – он пребывал в тех темпоральных капсулах, где содержатся ранние университетские годы А.Ф. Чумаковой: покроя, подобного ленинградскому, но поизысканнее; туго стянутый в талии кушачком; темный, переливчато-зеленоватый. Материал, который шел на такие плащи, назывался, пожалуй, дакроном.
