– Пошел вон из моего дома, – окликает его голос.
– Что? – Том пытается понять услышанное.
– Пошел вон, – повторяет мама. – Мне не нужен сын-убийца.
Бекка и Зак заходят вместе: ей пока сложно передвигаться. Том улыбается сам себе: вот что ему еще удалось. Свести этих двоих не было его задачей, но он и ее тоже выполнил. Галочка в чек-листе. Несмотря на то что всем им херово, Бекка все равно светится изнутри. Не узнать любовь невозможно.
Том перестает думать о том, что у него не получилось, и собирает в памяти все, что сделал за тридцать два года. Пока выходит не так уж мало, и это радует. Ему бы еще взять яйца в кулак и признаться Кэтрин в том, что происходит, но слова так и не выходят наружу.
Сраный трус.
– Привет, Манчестер, – машет ему Зак, – ты чего-то совсем плох.
– Мне нужно с вами обоими поговорить.
– Вот как, – усаживает тот сначала Бекку, а потом сам опускается рядом с ней, – что, метастазы прогрессируют?
– Со скоростью света, – кивает Том. – Если кратко, я заканчиваюсь.
– Ты еще на таблетках или уже на уколах? – встревоженно уточняет Бекка.
– О, а бывают уколы? Спасибо, поищу. Пока на таблетках, но они уже паршиво помогают.
– Какие прогнозы? – спрашивает Зак.
– Пара месяцев. Я неоперабелен, метастазы опустились ниже, желудок с кишечником, считай, мертвы. Вот только…
Он на секунду зажмуривается: даже этим двоим тяжело такое говорить. А они в курсе того, что не знает Кэтрин.
– Я не хочу ждать, – признается Том. – Сколько об этом думаю… Не хочу ждать, пока меня убьет рак. От этой идеи воняет беспомощностью: стать овощем на койке, понимая, что на этой же койке я и умру. Не хочу так.
– Правильно тебя слышу? – хмурится Зак.
– Ага. Хочу сам.
– Том, это очень сложный шаг, – задумчиво произносит Бекка. – Ты уверен, что нет шанса на…
– Лечащий врач сказала мне держаться. Если я соглашусь на химиотерапию, могу выиграть полгода. Представляете, какими они будут? Это не жизнь, а тяжелый камень на шее жены, а у нее и без меня хватает проблем.
На самом деле все хуже: как только Кэтрин узнает о том, к чему все идет, она станет искать те самые другие пути. Она не сдастся, как он, и от этого разочарование будет только сильнее. Том знает, что все закончилось, поэтому успел и обдумать, и принять, и даже как-то подготовиться, что ли. По крайней мере, наебать самого себя, что это логично. Иначе не встал бы сегодня с постели.
– Может, так и надо, – мрачнеет Зак. – Не уверен, я для себя этот вопрос еще не закрыл.
– А я закрыла, – тихо отвечает Бекка. – И мой ответ такой же, как у Тома.
Она тянется к его руке и накрывает ее своей.
– Нам необязательно так мучиться, если все точно закончилось, – ожесточенно произносит она. – Я знаю, что такое боль и страх, и восхищаюсь тем, что у тебя столько получалось, пока я сама лежу часами в постели и не делаю абсолютно ничего. Но если тебе больно, а выходов нет, не нужно терпеть ради кого-то. Наши близкие нас все равно однажды потеряют, и страдать, быть беспомощным, отравлять их жизни и свою… Во имя чего? Еще пяти минут, проведенных вместе?
Бекка выпрямляется и поворачивается к ошарашенному Заку:
– И когда мы поженимся, если я стану овощем, ты меня отключишь. Понял?
– Вы собираетесь пожениться? – выпучивает глаза Том.
– А чего нам ждать, – отвечает она, – у нас и так мало времени.
– Прости, мы хотели сказать по-другому, – неловко пожимает плечами Зак. – Мы тут поговорили, пока Бекка была в больнице… В общем, мы вроде как любим друг друга.
– И вроде как кое-кто не хотел в этом признаваться.
– Как здорово, – улыбается Том сквозь новый приступ боли. – Уйду, зная, что хотя бы вы счастливы.
– Когда ты… – осекается Зак.
– Еще не решил, нужно все подготовить. Там и завещание, и выплаты от страховой получить, чтобы закрыть кредитку. Думаю, недельку продержусь.
– Ты сказал жене?
– Не могу. Она знает только, что возобновили лечение, остальное… Язык не поворачивается. Как представлю, что она смотрит на меня с жалостью, – ком в горле. Я трус, да?
– Ты просто ее очень любишь, – качает головой Бекка. – Но ты не трус. Ты вообще смелый парень, Том, ты боролся. Не думай, что я не замечала, как ты не можешь есть и глотаешь таблетки, чтобы во время мессы не вылезли побочки. Мне кажется, большинство сдались бы на середине пути.
– Спасибо, Бекс. В общем, я не знаю, как ей сказать. Но, скорее всего, я сюда уже не вернусь.
– Это последний наш завтрак, – горько усмехается Зак. – Жаль, что не продержались хотя бы год, отец Ричардс выдал бы нам значки.
– Мы будем приходить сюда каждую субботу, – обещает Бекка. – Ну, пока сами живы.
– Это было хорошее время, – признается Том. – Вы мне здорово помогли, и я очень благодарен вам.
– Не думал, что скажу это, но мне тоже понравилось, – отвечает Зак. – Будет не хватать тебя, Манчестер. Ты мне многое дал.
– Мы тебя не забудем, – улыбается Бекка. – Когда соберешься уходить, помни, что мы будем за тебя молиться… ну, я точно.
