Первый лагерь лазовцев в новом районе действий раскинулся среди уцелевших от поруба вековых елей.
Неприветливо встретило нас новое место. Дни и ночи шел холодный не по-летнему дождь. Шалаши, наскоро сооруженные из еловых веток, напитались водой, как губка, каждая иголка хвои плакала мелкими слезинками. А когда ненадолго прекращался дождь и потягивал ветерок, на голову нам выливалось все, что задержали на себе кроны деревьев. Армейских плащ-палаток едва хватало для часовых и разведчиков. Промокшие до нитки, хмурые и злые, партизаны теснились у дымящих костров, пытаясь хоть немного просушиться и обогреться.
Дождь кончился только через пять суток. Ожил лес. Основательно обсушились люди. Снова зазвучал смех.
В полдень все собрались у штаба отряда. Аккуратно выбритый Кезиков сказал:
— Я собрал вас, чтобы подвести итоги перехода и поставить новые задачи. Командиры, доложите о состоянии своих подразделений.
Командиры батальонов Андрей Коновальчук и Георгий Чиберяк, начальник разведки Петр Шумаев доложили, что все партизаны здоровы, настроение боевое, оружие в порядке. Маловато только патронов.
— Значит, все готовы идти в бой, — подытожил Кезиков. — Это хорошо. Так и доложим на Большую землю.
— А разве наши кролики наладили свою технику? — ехидно спросил Безмельников.
— Не барахоль, Бронебойный! — резко оборвал командир. — Сейчас не время для шуток. Радисты Иван Чуприн и Степан Присуха знают свое дело. Связь с Большой землей у нас есть.
Лица партизан засияли: о нас знают, в беде не оставят.
— Теперь заживем! — не удержался Коновальчук. — Будут патроны, гранаты, махорочка!
— Подожди, Андрей, — мягко остановил его Кезиков. — Тихо, товарищи. Связь с Большой землей — великое дело. Мы являемся одной из боевых единиц Западного фронта и должны быть готовы к выполнению боевых заданий командования в любую минуту.
Командир проанализировал итоги перехода, высоко оценил мужество и выносливость бойцов, командиров, политработников, подчеркнул необходимость дальнейшей отработки действий на марше и в ночном бою.
— На наш отряд возложена большая задача, — заключил он. — Слово предоставляется комиссару.
Я рассказал, какое серьезное значение придает Центральный Комитет партии развитию партизанской борьбы. Подчеркнул, что вокруг нашего отряда надо создать крепкое боевое соединение, с тем чтобы парализовать работу рославльского железнодорожного узла, развернуть рельсовую войну, установить взаимодействие с брянскими партизанами, помешать оккупантам угонять в рабство советских людей и вывозить продовольствие.
— Эти задачи нам по плечу. Но предстоит здорово поработать, друзья, завоевать добрую боевую славу в народе, добиться, чтобы нас поддерживали в каждой деревне. Последнее время мы жили исключительно за счет помощи населения. Советские люди отдают партизанам все, что у них есть: последнюю буханку хлеба, одежду, обувь. А как они живут сами? Плохо, очень плохо. Их грабят оккупанты. В наших руках оружие, и мы обязаны защитить жителей. Но от их помощи продовольствием придется отказаться.
— А что будем есть? — спросил кто-то из партизан.
— Питаться и одеваться будем за счет врага.
Заканчивая выступление, я еще раз подчеркнул, что правильные взаимоотношения с населением и высокая личная дисциплина партизан во много крат увеличат наши силы, дадут нам сотни боевых помощников за пределами отряда.
— Начштаба, доложите оперативную обстановку, — приказал командир.
Данильченко сообщил, что Ворговский, или, как его еще называют, Мухинский, лес удобен для расположения отряда. В ближайших прилесных деревнях оккупантов нет. Много фашистов в Рославле, постоянно стоят гарнизоны в районных центрах Ершичи и Шумячи, на станции Понетовка и в рабочем поселке Ворга. Связь с поселком установлена, получены данные, что в гарнизоне до двухсот человек, часть из них восстанавливает стекольный завод. В лесу за рекой Вороница есть партизаны, с месяц назад они уничтожили до взвода гитлеровцев. С севера на юг и юго-запад лес пересекают дороги с мостами, большаками, за которыми постоянно наблюдают наши разведчики. По Хотимскому большаку движения почти нет, здесь появляются только гражданские. По Мглинскому ежедневно проходит несколько машин с фашистами.
— У кого есть вопросы к командованию? — спросил Кезиков, когда кончил докладывать начальник штаба.
— У меня, — сказал, поднимаясь, старший лейтенант Андропов. — Разрешите нам идти через линию фронта?
— Кому это вам?
— Группе десантников. Мы с Сухиным, Беловым, Винником, Поповым присоединились к отряду во время перехода, не скрывая своих намерений… Нам кажется, там принесем больше пользы…
