В конце июля Озернов получил данные о появлении в Ворговском лесу нового партизанского отряда. Вскоре он узнал, что отряд носит имя легендарного Сергея Лазо, действует довольно смело, имеет много людей, поддерживает связь с Большой землей. Узнал и то, что Щербаков не дошел до озерновцев, а присоединился к отряду имени Лазо. Это обстоятельство еще больше подняло престиж лазовцев в глазах Озернова.
Разведать гарнизон и систему охраны станции было поручено 2-му батальону. Командир батальона Щербаков подобрал трех, по его мнению, подходящих разведчиков. Кезиков поставил перед ними задачу и назначил срок, когда они должны доложить результаты. Срок этот Как раз совпал с приездом в наш лагерь Озернова и Свиридкина. Видя, что мы с Кезиковым заняты гостями, Клюев поинтересовался результатами разведки и узнал, что разведчики… не возвратились.
Заподозрив неладное, Клюев приказал командиру взвода разведки Измашкину взять надежных людей и немедленно отправляться на поиски. В тот же день группа достигла леса, примыкавшего к станции, и быстро нашла место, где дневали разведчики после ночной работы. Возле давно погасшего костра лежали два трупа. По всему было видно: партизан убили во время сна. Головы у обоих были изрешечены пулями, посланными откуда-то из одной точки.
Найденные тут же стреляные гильзы были от патронов к автомату ППД, который принадлежал одному из погибших. Никаких следов немцев. Третий партизан как в воду канул. Все это навело на мысль о возможном предательстве. Надо было срочно проверить с помощью местных жителей справедливость этого подозрения.
Как только стемнело, один из разведчиков пробрался в пристанционный поселок. Там только и говорили об отпетом полицае, который под видом красноармейца пробрался к партизанам, пробыл у них больше месяца, все разузнал и добился такого доверия, что его послали на Понетовку с заданием. Убив спавших товарищей, предатель забрал их оружие и явился к коменданту станции. Комендант сразу понял, с кем имеет дело. В тот же день он прихватил полицая с собой и укатил не то в Шумячи, не то в Рославль.
Узнав это, Измашкин с разведчиками заторопились в отряд. Несмотря на усталость, за день отшагали около сорока километров, шли всю ночь и утром явились в лагерь.
В штабе в это время обсуждали, какой полицейский гарнизон разгромить, чтобы пополнить иссякшие запасы продовольствия.
— Двинем на Высокий Борок, — предложил Данильченко. — Там пятнадцать полицаев, староста, писарь. Нам достанется семнадцать коров, семнадцать свиней и возов десять муки.
— А как ты все это перетащишь через Ипуть? — спросил Винокуров.
— Судя по карте, прямо против деревни есть брод.
— Высокий Борок тут рядом, всегда успеем, — отклонил Кезиков предложение Данильченко. — По-моему, лучше ударить по Сморкачевке.
— А может, сразу послать людей туда и сюда? — расхрабрился Клюев.
В этот момент и вошел Щербаков. Я заметил: он взволнован. Хотел спросить, что случилось, но меня опередил Клюев:
— Николай Васильевич, вернулись разведчики?
— Вернулись… Но не все. Двое погибли. Третий, называвший себя Глотовым, оказался предателем.
Не глядя на окружающих, он рассказал о том, что произошло в Понетовском лесу.
— Где вы подцепили Глотова? — сурово спросил Щербакова Кезиков.
— Мы приняли его в отряд недели за две до прихода к вам.
— А где он был до этого?
— Жил зятьком, кажется, в Шумовке.
— Кажется? Что значит «кажется»! — вскипел Клюев. — Вы даже не знали, где жил этот тип и что делал. Как могли подсунуть такого в разведку?
— Его рекомендовали те самые ребята, которых он загубил. Они дружили до прихода Глотова в отряд. Он дважды давал им сведения о полиции в Шумячах.
— Такой мог набрехать что угодно, лишь бы сойти за своего! Да и фамилию назвал наверняка не настоящую. Никакой он к черту не Глотов. Я уверен в этом…
Было ясно: у нас побывал вражеский разведчик и противнику сейчас известно об отряде буквально все — и местонахождение, и численность, и вооружение. С часу на час следует ждать нападения.
Надо было принимать немедленные меры, и прежде всего сменить лагерь. Штабной разведке поручили срочно изучить маршрут перехода в Соколовщинский лес, за Мглинским большаком.
Усилив все посты, мы выдвинули дополнительный пост на опушке леса, к большаку Рославль — Хотимск.
Собрав командный состав, Кезиков разъяснил создавшуюся обстановку, распределил сектора обороны на случай внезапного нападения, приказал раздать последние запасы патронов. Обходя роту за ротой, я увидел, что партизаны усиленно готовятся к возможному бою. Настроение у людей было бодрое.
