Неутомимо занимались своими кропотливыми делами политработники. Им было о чем потолковать с людьми, которые за дни похода не слышали ни одной сводки Совинформбюро. Готовила праздничный номер редакция боевого листка. Секретарь партбюро Винокуров, отказавшийся лечь в санчасть, несмотря на сквозное пулевое ранение в ногу, вызвал к себе на совет редактора Белова и обсуждал с ним, как лучше осветить бой в Пригорье. Радист Макаров со своей помощницей готовился принять в передачах ТАСС доклад на торжественном заседаний в Москве…
7 ноября партизаны выстроились на поляне большим полукругом. Ровно в десять часов утра, когда в Москве начинался парад советских войск, командир бригады Кезиков открыл торжественный митинг. Поздравив личный состав с двадцать пятой годовщиной Великой Октябрьской революции, он передал слово мне. Я рассказал о торжественном заседании в Москве. Дал оценку местной обстановке. Подвел некоторые итоги боевых действий бригады. И закончил призывом беспощадно мстить немецко-фашистским захватчикам.
Хотели выступить еще два партизана, но этому помешало неожиданное вторжение радиста Чуприна. С сияющим лицом он подбежал к нашей импровизированной трибуне и вручил командиру срочную радиограмму. Кезиков быстро пробежал ее, передал мне и с волнением подал команду:
— Внимание! Слушай телеграмму Военного совета фронта!
—
— Слава советским партизанам! Ура! — крикнул Кезиков.
— Ура-а! Ура-а! Ура-а! — подхватила тысяча голосов.
Партизаны разошлись по землянкам в предвкушении праздничного обеда. Несмотря на старание Лазарева сохранить в секрете свои хозяйственные тайны, все давно знали, что к обеду будет «горючее». Кое-кто опасался, что всем не хватит по стопке. Больше всех, конечно, беспокоился Бронебойный. Вокруг него, как всегда, собрались любители побалагурить.
— За себя-то я не боюсь, — с серьезным видом уверял он окружающих. — Мы с Бородой земляки: в одной республике родились. А вам надеяться не на что. Считайте сами. Командирам надо — надо, хозяйственникам… можно бы не давать, но они сами возьмут. Политработникам, вообще-то, не полагается. Но командирам выпивать без них неудобно — вместе в бой, вместе и за стол… А возьми, к примеру, докторов. Им никуда без спирту. Ну и раненых тоже надо повеселить. А там разведчики, автоматчики. Откуда ж остальным взять? Борода тебе не винокуренный завод!
Но щедрость людей, приславших праздничные подарки, была безграничной. Зря волновался Николай Бронебойный. Всем хватило, да еще и осталось, на всякий случай.
После обеда все высыпали из землянок. Увидев Кезикова, Лазарев бойко отрапортовал:
— Товарищ комбриг! Музыкальная команда явилась в полном составе: старшина хозчасти Миронов, оружейный мастер Филиппов, медсестра Антонина Григорьева и один баян…
— Невелика команда, — улыбнулся Кезиков.
— Будет больше! Дайте только начать.
— Ну начнем.
И поплыли над лесом задушевные русские песни…
Лишь к вечеру угомонился лагерь. Партизаны разошлись на отдых. Бдительно несла охрану караульная рота: для нее праздник начнется только завтра.
А сегодня Данильченко вместе с разведчиками и начальник санчасти со своим персоналом готовились принять ночью самолеты для эвакуации раненых. Первой отправят Тоню Фигловскую, ей срочно необходима сложная операция. Запросили помощь с Большой земли. Утром была получена радиограмма:
Все было готово к приему самолетов. Погода стояла летная. Но в штабе никто не уснул, пока над лагерем не раздался знакомый рокот наших крылатых друзей.
Начальник штаба бригады Коротченков внес совершенно неожиданное предложение — назначить командиром 1-го батальона командира отделения младшего лейтенанта Николая Майорова. Кезиков недоуменно пожал плечами. У меня это предложение также не вызвало энтузиазма. В бригаде были офицеры с большими званиями, проверенные на командовании взводами и ротами. Советуясь между собой, мы отдавали предпочтение бывшему десантнику старшему лейтенанту Андропову. Но Коротченков утверждал, что лучшей кандидатуры, чем Майоров, просто не найти — толковый офицер, человек большой воли.
