Винокуров еще раз обошел сани и остался чем-то недоволен. Подозвав Фомченкова, парторг попросил устроить что-либо устрашающее. Поняв с полуслова, тот побежал к дому и через минуту явился с пустой коробкой от мины. Положив ее в сено так, чтобы был заметен один угол, Фомченков соединил коробку тоненьким проводом с нахлесткой. Винокуров подсунул под провод газету, сложенную так, чтобы хорошо была видна схема сталинградского окружения.
— Теперь, пожалуй, все в порядке, — удовлетворенно заключил он. — Разрешите отправлять «почтальона», товарищ комбриг?
— Давай, да поторопись, — ответил Коротченков. — А то скоро стемнеет — эффект будет не тот.
Винокуров взял коня под уздцы, вывел на дорогу и подхлестнул березовым прутом. Под смех и свист партизан перемерзшая лошаденка охотно затрусила в сторону Ершичей.
— Ну, друзья, повеселились и хватит, — сказал Коротченков, когда люди немного угомонились. — Через час будьте готовы к переходу на новое место.
Хозяйственники с помощью бойцов, выделенных батальонами, разгромили несколько полицейских гарнизонов. Положение с продовольствием заметно улучшилось. Заработала наскоро сооруженная пекарня.
Хорошие вести приносили подрывники. Группа во главе с комсомольцем Игорем Ивановым уничтожила в двадцати километрах от Рославля эшелон с горючим.
В погожие ночи к нам прилетали самолеты. Пользуясь близостью бригады к линии фронта, в одну из ночей звено Р-5 совершило три вылета подряд. Штабная рота буквально сбилась с ног, подбирая сброшенные грузы. Разбогатев боеприпасами, мы не только сполна удовлетворили нужды подразделений, но и создали в лесу надежно замаскированную резервную базу.
День и ночь строчили в швейной мастерской ручные машинки. Из парашютов шили белье. Стеганые упаковочные мешки превращались в теплые брюки, пиджаки и даже в спальные мешки для подрывников.
Газет и брошюр самолеты сбросили столько, что я порекомендовал комиссарам батальонов создать для их распространения специальные группы, включив в них местных товарищей, хорошо знавших ближайшие населенные пункты.
По этому поводу произошла даже стычка с комбригом. Кто-то из комбатов пожаловался, что комиссар загрузил распространением литературы слишком много людей. А тут еще не оказалось на месте командира разведчиков 3-го батальона Ильи Игумнова, когда тот срочно понадобился Коротченкову.
— Не знаешь ли, комиссар, где Илья? — спросил Коротченков каким-то необычным тоном.
— Я послал его наладить доставку литературы в Воргу.
— А где Кондрат Соловьев?
— Ушел с тем же заданием в Рославльский район.
— Это безобразие! — закричал Коротченков. — Доставкой твоей литературы занимается вся бригада!
— Людям, как воздух, нужна правда. А каждое печатное слово — это слово партии! Это тоже наше оружие! — вскипел я. — Неужели непонятно?!
— Не учи меня, — бушевал комбриг. — Я не хуже тебя знаю это. Но я командир и не позволю гонять по пустякам лучших разведчиков!
— Засылка литературы в Воргу не пустяк! — не сдавался я. — Ты сам говорил: Ворга — один из главных опорных пунктов карателей.
Чтобы погасить закипавшую ссору, присутствовавший при этом Клюев решил отвлечь огонь на себя.
— Извини, Батя, кажется, виноват тут больше всего я.
— А ты-то при чем? — недовольно уставился на него Коротченков.
— Комиссар спрашивал, свободен ли Игумнов. Я ответил, что никакого задания ему не предвидится…
Чуть поостыв, комбриг просмотрел строевую записку, убедился, что не так уж много бойцов занято доставкой литературы, кого-то ругнул про себя и уже совсем другим тоном предложил сходить вместе посмотреть, как живут раненые.
В последних числах января 1943 года наша разведка обнаружила передвижение крупных сил противника по Мглинскому большаку. В сторону Ершичей прошло больше ста машин с солдатами, до дивизиона артиллерии, два танка. Около двухсот гитлеровцев прибыло одновременно в Воргу. Удвоился гарнизон в Волконщине и в соседних с ней деревнях на северо-восточной стороне леса.
Когда мы обсуждали в штабе данные разведки, мнения о намерениях противника разошлись. Коротченков полагал, что это обычное передвижение сил. Я считал, что каратели готовятся напасть на бригаду. Другие колебались. Спор длился до ночи. Несколько раз в землянке появлялись командиры батальонов. Быстро уловив суть спора, они тут же исчезали, чтобы на всякий случай подготовить бойцов к предстоящему бою.
