В четвертый раз за последние четыре месяца мы вынуждены были строить себе землянки, хотя жить в них иногда приходилось меньше, чем затрачивалось времени на строительство.
Получена очередная радиограмма за подписью Попова. Мне приказано вылететь с докладом в штаб партизанского движения. Началась спешная подготовка отчетов о боевой деятельности и политической работе, составлялись заявки на взрывчатку, боеприпасы, автоматическое оружие.
Времени в моем распоряжении оказалось более чем достаточно, чтобы тщательно проверить и перепроверить все документы: погода стояла нелетная. Я несколько раз прощался с бригадой и друзьями, уезжал на посадочную площадку — надеялся на чудо. Но чудес, как известно, не бывает…
Наконец небо прояснилось. Неутомимый труженик войны, двухместный У-2, не замеченный противником, пересек линию фронта и на рассвете приземлился на небольшом прифронтовом аэродроме. Часа через три другой самолет доставил меня в Западный штаб партизанского движения.
Начальник штаба Дмитрий Михайлович Попов встретил меня так тепло и радушно, что я сразу сбился с официального тона. Непринужденная беседа длилась несколько часов.
От Попова я впервые узнал, как высоко была оценена Пригорьевская операция.
— Вы вправе гордиться своей бригадой, — сказал он. — Бой в Пригорье стоит в одном ряду с крупнейшими операциями украинских и белорусских партизан.
Поблагодарив Попова, я признался, что отбиваться от карателей нам потом было не легче, чем разгромить станцию, и пододвинул ему заявку на боеприпасы и оружие, заранее уверенный, что получу не больше половины того, что просим. Дмитрий Михайлович внимательно просмотрел ее и наложил резолюцию: «Срочно отгрузить полностью и доложить».
— Проследите за исполнением сами, — сказал он, возвращая заявку. — Мы здорово заговорились. Пойдемте обедать. Хозяйственники обещали угостить с партизанским размахом…
На другой день Попов сообщил, что Военный совет фронта удовлетворил просьбу обкома партии о моем отзыве на работу в обком. Я просто не мог представить, что не вернусь в бригаду. И честно сказал об этом. Но Дмитрий Михайлович не поддержал меня:
— В бригаде имеются прекрасные командиры, политработники, — сказал он. — Здесь вы нужнее. Все больше районов освобождается от оккупантов. Надо восстанавливать советский правопорядок. А партийных и советских работников не хватает. Вот и поручим вам заниматься подбором кадров.
Пришлось согласиться — партийная дисциплина для коммуниста превыше всего.
В 1965 году впервые после войны состоялся слет партизан 5-й Ворговской бригады имени Лазо. Собраться было решено на станции Пригорье, которая осталась памятной на всю жизнь для каждого из нас.
Бригада дралась с оккупантами до сентября 1943 года и после освобождения Смоленщины соединилась с родной Советской Армией. Из бывших военнослужащих был сформирован тогда отдельный батальон, двинувшийся в составе войск на запад. Остальные партизаны активно взялись за восстановление разрушенного войной хозяйства нашей Смоленской области.
И вот лазовцы снова вместе. Стало нас значительно меньше. Геройски погиб на фронте майор Василий Петрович Клюев. Умер после тяжелой болезни лейтенант Анатолий Озернов. Время и недуги не пощадили многих. Но большинство партизан живут и трудятся по сей день.
Длинной вереницей подходили из Рославля машины с участниками слета. Съехались они из разных уголков Родины. В первый момент не все сразу узнали друг друга: годы сделали свое дело. Но не остыли наши сердца, не ослабли узы боевого товарищества.
Одним из первых увидел я командира бригады Тимофея Михайловича Коротченкова. В то время ему уже исполнилось шестьдесят. Много потрудился он после войны на партийной и хозяйственной работе и теперь — на заслуженном отдыхе. Выглядит бодро, усы подкручены так же лихо, как в те далекие дни, когда водил партизан на дерзкие боевые операции.
Рядом с Коротченковым — начальник разведки Алексей Яковлевич Данильченко. Сейчас он живет в Донецке, стал начальником шахты.
Меньше всех из нас изменился Абрам Яковлевич Винокуров. Нашего боевого секретаря партбюро не берет даже время. Энергия у него бьет через край. И может, не случайно кажется Винокуров таким молодым: ведь он преподает философию в смоленском пединституте и постоянно общается с молодежью.
Опираясь на палочку, стояла у обелиска, воздвигнутого в Пригорье рабочими Рославля, отважная разведчица Антонина Яковлевна Фигловская. В бою за станцию Пригорье Тоня потеряла ногу, но не впала в отчаяние, нашла свое место в жизни. Она квалифицированный инженер-экономист, секретарь партийной организации на одном из заводов в Константиновке.
По профессиональной привычке Тоню расспрашивал о здоровье партизанский врач, а ныне главный врач рославльской центральной больницы Павел Демидович Костенко.
Увидел я и Николая Васильевича Щербакова, и Степана Евменовича Рыкова, и Федора Ивановича Лазарева, и Юрия Осадчего, и Илью Игумнова, и Михаила Давыдова, и Анну Маслову, и Константина Баженова.
