— Я все пытался понять и теперь, кажется, понял. У меня у самого все иначе, но ведь мы с Брендой во многом совершенно разные. Именно потому, что они ей чужие, и не знали Джона, и никогда не были здесь, Бренда хочет быть с ними. В этом все дело, ты согласен? Она хочет быть совершенно одна и подальше от всего, что напоминает ей о случившемся… и все равно я ужасно мучаюсь, что отпустил ее. Не могу тебе передать, какая она была… ну совсем какая-то механическая… Она все переживает гораздо сильнее меня, это я понимаю. Так тяжело, когда ничем не можешь помочь.
Джок не ответил.
Бивер гостил у Вероники. Бренда сказала ему:
— Вплоть до среды, когда я подумала, что ты умер, я и понятия не имела, что люблю тебя.
— А говорила ты об этом не так уж редко,
— Ты еще в этом убедишься, — сказала Бренда, — дуралей
В понедельник утром Тони нашел на подносе с завтраком письмо:
„Дорогой Тони, Я не вернусь в Хеттон. Пусть Гримшо упакует мои вещи и отвезет их на квартиру. После этого она мне больше не нужна. Тебе, должно быть, не сегодня стало понятно, что наша жизнь не ладится.
Я влюблена в Джона Бивера и хочу получить развод и выйти за него замуж. Если б Джон Эндрю не погиб, может быть, все пошло бы по-другому. Трудно сказать. А так я просто не смогу начать все сначала. Пожалуйста, не очень огорчайся. Нам, наверное, нельзя встречаться во время процесса, но я надеюсь, что потом мы снова станем близкими друзьями. Во всяком случае, для меня ты всегда останешься другом, что бы ты обо мне ни думал.
Когда Тони прочел письмо, он решил, что Бренда сошла с ума.
— Насколько мне известно, она видела Бивера всего два раза, — сказал он.
Позже он показал письмо Джоку, и тот сказал:
— Жаль, что все так получилось.
— Но ведь это же неправда?
— К сожалению, правда. Все давно знают.
Однако прошло еще несколько дней, прежде чем Тони полностью осознал, что это значит. Он привык любить Бренду и доверять ей.
— Ну как, старикан очень переживает?
— Вроде бы. От этого чувствуешь себя такой скотиной, — сказала Бренда. — Боюсь, что ему очень тяжело.
— Если б он не переживал, тебе было б неприятно, — сказала Полли, чтоб ее утешить.
— Да, пожалуй.
— Что бы ни случилось, я останусь твоим другом, — сказала Дженни Абдул Акбар.
— Пока все идет гладко, — сказала Бренда. — Хотя и были кое-какие gene[18] с родственниками.
Тони последние три недели жил у Джока. Миссис Рэттери уехала в Калифорнию, и Джок был рад обществу. По вечерам они большей частью обедали вместе. В Брэтт-клуб они больше не ходили, не ходил туда и Бивер. Вместо этого они зачастили в Браун-клуб, где Бивер не состоял. Бивер теперь проводил все время с Брендой то в одном, то в другом из полудюжины знакомых домов.
Миссис Бивер была недовольна поворотом событий: ее мастеров отослали из Хеттона, не дав закончить работу.
В первую неделю Тони имел несколько мерзостных бесед. Аллан попытался выступить в роли миротворца.
— Подожди недельку-другую, — говорил он, — и Бренда вернется. Бивер ей быстро надоест.
— Но я не хочу, чтобы она возвращалась.
— Я прекрасно понимаю твои чувства. Но сейчас, знаешь ли, не средние века. Если, бы Бренда не была так расстроена смертью Джона, кризиса могло бы и не быть. Да еще в прошлом году Марджори повсюду шлялась с этим оболтусом Робином Бизили. Она по нему с ума сходила, а я делал вид, что ничего не замечаю, — и все рассосалось. На твоем месте я бы просто посмотрел на это сквозь пальцы. Марджори сказала:
— Ну, конечно же, Бренда не любит Бивера. Да разве можно его любить? А если ей и кажется сейчас, что она его любит, твой долг — помешать ей свалять дурака. Ты должен не давать ей развода, по крайней мере, до тех пор, пока она не подыщет кого-нибудь поприличнее.
Леди Сент-Клауд сказала:
