(Сверните карту — отныне она вам не понадобится сколько там бишь лет, сказал Вильям Питт[24]… слова доктора Мессингера напомнили Тони частную школу, перепачканные чернилами парты, раскрашенную картинку, изображающую набег викингов, и мистера Троттера, который преподавал у них историю и носил галстуки ядовитой расцветки.)
— Мамчик, Бренда хочет поступить на работу.
— Зачем?
— Ну, за тем же, зачем и все: не хватает денег, нечего делать. Она просила узнать, не могла бы она пригодиться в лавке.
— Ну… трудно сказать. В любое другое время я б оторвала такую продавщицу с руками и ногами… а теперь не знаю, что и сказать. И потом мне лично кажется, что при сложившихся обстоятельствах это вряд ли удобно.
— Я сказал, что спрошу, только и всего.
— Джон, ты никогда со мной не делишься, и мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я вмешиваюсь; но скажи, что все-таки вы с Брендой намерены делать дальше?
— Не знаю.
— Ты никогда со мной не делишься, — повторила миссис Бивер, — Но до меня доходят всякие слухи. Развод будет?
— Не знаю.
Миссис Бивер вздохнула.
— Что ж, мне пора на работу. Где ты обедаешь?
— У Брэтта.
— Бедняжка. Между прочим, мне казалось, что ты подал в Браун-клуб.
— Они мне ничего не сообщали. Я не знаю, были у них выборы или нет.
— Твой отец состоял членом этого клуба.
— По-моему, я не пройду… Да, кроме того, мне это действительно не по карману…
— Ты меня беспокоишь, Джон. И мне лично кажется, что те надежды, которые я питала перед рождеством, не оправдываются.
— Мой телефон. Может, это Марго. Она уж бог знает сколько никуда меня не приглашала. Но это была всего лишь Бренда.
— К сожалению, у мамы нет для тебя работы, — сказал он.
— Ладно. Надеюсь, что-нибудь подвернется. Я б не отказалась сейчас от улыбки фортуны.
— Я тоже. Ты спрашивала Аллана о Браун-клубе?
— Да, спрашивала. Он говорит: на прошлой неделе избрали десять человек.
— Значит, меня прокатили?
— Откуда мне знать. Когда заходит речь о клубах, мужчин не поймешь.
— Я рассчитывал, что ты заставишь Аллана и Реджи поддержать меня.
— Я их просила. Да и какое это имеет значение? Хочешь поехать на уикенд к Веронике?
— Вряд ли я поеду…
— Я была бы очень рада.
— У нее такой паршивый домишко… и потом мне лично кажется, что Вероника ко мне плохо относится. А кто там будет?
— Я буду.
— А… ладно, я тебе дам знать.
— Я тебя увижу сегодня вечером?
— Я тебе дам знать.
— О господи, — сказала Бренда, вешая трубку. — Теперь он взъелся на меня. А разве я виновата, что его в Брауне прокатили? Кстати говоря, я уверена, что Реджи и в самом деле пытался помочь.
У нее сидела Дженни Абдул Акбар. Она приходила каждое утро через лестничную площадку, и они читали за компанию газеты. На Дженни был халат из полосатого берберского шелка.
— Пойдем уютненько пообедаем в „Ритце“, — предложила она.
— В „Ритце“ вовсе неуютно в обеденное время, да и обед обходится в восемь и шесть. Я уже три недели не решаюсь получить по чеку, Дженни. Неприятно иметь дело с юристами. Я впервые в таком положении.
— Не знаю, что бы я сделала с Тони. Это же надо оставить тебя на мели.
— Что толку поносить Тони? Вряд ли он так уж развлекается в Бразилии, или где он там.
— Я слышала, в Хеттоне встраивают дополнительные ванные — и это когда ты буквально голодаешь. И вдобавок он даже не заказал их у миссис Бивер.
— Да, вот уж это и в самом деле чистая мелочность. Немного погодя Дженни отправилась переодеваться, а Бренда позвонила в закусочную за углом и попросила прислать ей сандвичи. Она сегодня не встанет с постели; теперь ей случалось проводить так по два-три дня в неделю. Если Аллан, как всегда, выступает с речью, Марджори может позвать ее на обед. У Хелм-Хаббардов сегодня вечером ужин, но Бивер не зван. А пойти туда без него — полный разрыв… Да, кстати говоря, скорей всего Марджори приглашена туда. Что ж, я всегда могу пообедать сандвичами. У них есть всех сортов. Спасибо хоть за эту лавчонку за углом. Она читала недавно вышедшую биографию Нельсона; биография длинная, ее хватит далеко за полночь.
В час пришла Дженни попрощаться (у нее был ключ от квартиры Бренды), приодетая для уютненького обеда в „Ритце“.
— Позвала Полли и Сьюки, — сказала она. — Закатимся в Дейзину забегаловку. Какая жалость, что ты не идешь.
— Кто? Я? Все в порядке, — сказала Бренда и подумала:
„Могла б раз в кои веки догадаться поставить подруге обед“.
Они шли две недели, делая в среднем по пятнадцать миль в день. Иногда гораздо больше, иногда — гораздо меньше; индеец, шедший впереди, выбирал места для лагеря; выбор его определялся наличием воды и злых духов.
Доктор Мессингер составлял по компасу карту маршрута. Это давало ему пищу для размышлений. Каждый час он снимал показания с анероида. Вечерами, если они останавливались достаточно рано, он при последних лучах угасающего солнца детально разрабатывал карту. „Пересохшее русло, три заброшенные хижины, каменистая почва“…
— Мы теперь в бассейне Амазонки, — объявил он в один прекрасный день с удовлетворением, — видите, вода бежит на юг.
