В сборник вошли 25 рассказов, увидевших свет в американских журналах в 1990 году. Авторы разных поколений, признанные мастера и новички, представляют различные литературные течения и пишут на самые разные темы. Сборник дает широкую панораму современной американской прозы. Он может быть использован как хрестоматия для студентов-филологов.
A POCKETFUL OF PROSE
Contemporary Short Fiction
DAVID MADDEN Louisiana State University
HARCOURT BRACE JOVANOVICH COLLEGE PUBLISHERS
ПРИГОРШНЯ ПРОЗЫ
Современный американский рассказ
Составитель
ДЭЙВИД МЭДДЕН
Университет штата Луизиана
МОСКВА «ТЕКСТ» 1998
Издательство «Текст» благодарит Информационное агентство США за помощь в издании этой книги.
В оформлении использован рисунок Юло Соостера «Двое»
В этой книге собраны двадцать пять рассказов современных американских писателей. Все рассказы появились в журналах — как популярных у читателей, так и малотиражных. Их темы несхожи, но во всех произведениях слышится дыхание современности.
Собирая эту антологию, мы хотели представить широкий спектр авторов, изданий, тем и художественных течений и взяли для этого лучшие образцы новеллистики, увидевшей свет на протяжении одного года — 1990-го. Сверх того, важно было представить писателей различного этнического происхождения, возраста, жизненного опыта, мужчин и женщин. Надеемся, что нам это удалось.
Авторы, чьи рассказы вошли в антологию, пишут о сегодняшнем дне, о личных и общественных проблемах, используя различные стили и художественные приемы. Поэтому сборник будет полезен и преподавателям, ведущим курс современной литературы в университетах, и их студентам.
Моя мать — уцелевшая половина циркового номера «Слепой полет на трапеции». Впрочем, даже теперь, когда неподдающаяся лечению катаракта обоих глаз лишила ее зрения, я не часто вспоминаю об этом. Она медленно передвигается по своему дому в Нью-Гэмпшире, легко касаясь стен и ощупывая безделушки, книги. Поток вещей, оставшихся от повзрослевшего ребенка, скользит по ее пальцам. Ни разу она не уронила ни одного предмета, не смахнула на пол ни одного журнала. Ни разу не потеряла равновесия, не наткнулась на случайно оставленную незакрытой дверцу шкафа.
Кошачью безошибочность ее движений в столь преклонном возрасте можно, пожалуй, было объяснить тренировкой в юности, но она выказывает так мало театральности или блеска, каких обычно ожидают от циркачки, что я стала мало-помалу забывать номер «Летающие Авалоны». Она не хранила ни костюмов, в которых выходила на манеж, ни фотографий, рекламных листовок и афиш того времени. Я могла бы подумать, что память о двойных сальто и перехватах в воздухе, от которых у зрителей дух захватывало, совершенно покинула ее руки и ноги, но иногда, сидя за шитьем в той комнате перестроенного дома, где я спала ребенком, я слышу потрескивание дров, ощущаю запах дыма из топящейся внизу печки — и свет в комнате внезапно меркнет, стежки под моими пальцами становятся горячими, и вот я шью раскаленной серебряной иглой, за которой тянется огненная нить.
Трижды я обязана ей своей жизнью. В первый раз — когда она спаслась сама. На городской площади теперь стоит отлитая из бетона копия расщепленного столба — опоры циркового шатра. Она напоминает о несчастном случае, благодаря которому наш городишко попал на первые страницы бостонской и нью-йоркской бульварной прессы. Именно из таких старых газет, ставших теперь историческими хрониками, я и почерпнула эти сведения — а вовсе не от моей матери, акробатки Анны из «Летающих Авалонов», не от ее свояков и, уж во всяком случае, не от ее партнера по номеру и первого мужа Гарольда Авалона. В какой-то статейке я прочла: «Хотя день был облачным, ни состояние атмосферы, ни температура не содержали и намека на приближение смертоносной молнии, ударившей внезапно и неотвратимо».
Раньше я жила на Западе, где приближение грозы видно за много миль, а в здешних краях действительно бывает неуютно. Ветер, рожденный столкновением холодного и горячего воздуха, в мгновение ока вырывается из-за какого-нибудь холма и без всякого предупреждения обрушивается на город. Это, по моему убеждению, и произошло в тот июньский день. Люди, вероятно, наслаждались приятной свежестью воздуха, радовались, что жаркие солнечные лучи не бьют в полосатый тент, растянутый над зеленой ареной. Они покупали билеты и в предвкушении зрелища проходили внутрь. Усаживались. Ели сладкую воздушную кукурузу и жареный арахис. До грозы хватило времени на три номера. Белые арабские скакуны Али-Хазара вальсировали на задних ногах. Таинственный Берни втискивался в раскрашенный жестяной ящик из-под печенья. Владычица Туманов исчезала и вновь появлялась в самых неожиданных местах. Тем временем снаружи, незамеченными, собирались тучи, а инспектор манежа щелкал бичом, выкрикивал имена артистов и простирал руку к куполу, под которым появлялись Летающие Авалоны.
