– Мы получили весьма полезную информацию. – Морган повернулась и пошла к себе по коридору. – Ее можно как-то проверить? С учетом этого ареста за преследование из Кирана Харта выходит чуть ли не идеальный подозреваемый.
– Я позвоню маме и скажу ей проверить криминальное прошлое Кирана. – Ланс встал в дверях своего кабинета. – Нам нужно все проверить до нашей с ним встречи завтра утром.
Но Шарп и без этого знал, что насчет ареста мисс Круз не врала: она же наверняка понимает, что ее информацию перепроверят…
– Завтрашний разговор с Кираном Хартом становится все интереснее, – заключила Морган.
<p>Глава 23</p>Руки. Чьи-то руки на ее теле. Она отталкивает их. Хватит! Прекратите меня трогать!
– Хейли!
– Хеееейлииии… – Шепот долго тянет гласные в ее имени.
Она стонет. Нет! Пожалуйста! Не надо!
– Ты убила меня, – тянет шепот.
Это не я.
Он мне нравится. Я не могла… Я бы ни с кем не смогла такого сделать.
Но шепот непреклонен.
– Я мертв, и в этом виновата ты.
Нет! – плачет она.
Лужа крови у ее ног. Она смотрит вниз – там, на полу, корчится Ноа. Она удивляется: ведь он же мертв?!
Он протягивает руку к двери, за ней помощь. Она беспомощно смотрит, как он извивается на плитке. Его грудь тяжело вздымается, что-то булькает в ней при каждом вздохе. Он продвигается чуть дальше, вытягивая вперед руку с растопыренными пальцами… опирается на локоть, еще на несколько сантиметров ближе к двери… движения решительны, но почти напрасны.
Словно в кино, она наблюдает за тем, как Ноа ползет к двери подобно улитке. И вот ему удается добраться до нее. Кажется, что проходит вечность, пока он пытается поднять руку достаточно высоко, чтобы дотянуться до дверной ручки, но вот он уже хватается за нее, и дверь открывается. В дом врывается поток холодного воздуха. Хейли начинает дрожать, а Ноа приподнимается над порогом, переволакивая через него бездвижные ноги, и исчезает в темноте. Дверь остается открытой, и она слышит, как он ползет по заднему крыльцу, скребя по доскам пальцами.
А потом все стихает.
Ее уши наполняет звенящая тишина. Она прислушивается изо всех сил, желая уловить хоть малейший звук движения. Но в абсолютной тишине из открытой двери лишь задувает холодный ночной воздух.
Шепот снова зовет ее, и она вздрагивает. В животе начинает кружиться дурнота, из желудка поднимается кислота и обжигает горло.
– Хейли! Что ты сделала со мной?!
Наружу из горла прорвался крик, и Хейли проснулась, подпрыгнув на кровати. На коже оставалось ощущение прикосновения, и она резко отпрянула в сторону от коснувшейся ее руки, съежившись в углу постели. Пижама была насквозь мокрой.
Пожалуйста, пусть это будет просто пот…
Она открыла глаза. Не сразу, но контуры знакомой обстановки спальни обрели четкость, вот только цвет у всех предметов был красноватым. Кровь. Все руки в крови, теплой и липкой. Никак не оттереть.
– Хейли, у тебя опять был кошмар! – ворвался в ее помутненное сознание мамин голос.
Хейли заморгала и окончательно сбросила пелену с глаз. На краю кровати сидела мама, положив руки Хейли на плечи, будто она только что трясла за них, пытаясь вырвать дочь из лап дурного сна.
– Ну, проснулась, наконец? – спросила мама, и в глаза у нее отражались изнеможение и страх дочери.
Хейли кивнула.
– Я принесу тебе что-нибудь попить. – Мама встала и вытащила из ящика комода свежую пижаму. – Переоденься. Я постелю чистое белье.
