— Вы обсуждали эту тему с губернатором? Существует возможность, что он сместит вас с поста за то, что вы обвинили в убийстве действующего федерального судью?
Джек понял, что вопросы кто-то готовил заранее. Он ответил только на второй:
— Я считаю, что губернатор позволит системе правосудия действовать, как ей положено. Он человек порядочный. И не станет вмешиваться в процесс.
В этот момент в Таллахасси Боб Ричардс оглашал сценарий, который несколько дней назад подкинул ему Джек.
— Джек Тобин — талантливый юрист. Я надеюсь, что те, кто возьмутся защищать Эванса и Брюма, тоже способные юристы. Если они невиновны, суд вынесет оправдательный приговор.
Последним в игру вступил Джимми Дикарло, но его в этот день цитировали больше других.
— Джек Тобин защищал Руди Келли. Он подал апелляцию в верховный суд и проиграл. Руди Келли казнили по ошибке, но эта ошибка была совершена многими и на многих уровнях. Однако Джек Тобин не может этого принять. Он хочет добиться справедливости. Его нельзя допускать к этому делу.
В черном костюме от Армани, белой рубашке и серебристом шелковом галстуке, с прилизанными крашеными иссиня-черными волосами, Джимми выглядел невероятно тучной кинозвездой.
День для Джека и Марии не закончился в конторе. Дик привез женщин к дому, и, оказавшись на подъездной аллее, они оказались в центре «циркового представления». Их встретила толпа журналистов, а на переднем газоне стояли телевизионные фургоны и толпились зеваки.
— Похоже, наш приятный образ жизни канул в прошлое, — заметил Дик.
— Скоро все кончится, — отмахнулся Джек.
Но прошла неделя, а осада продолжалась. Обитатели дома стали испытывать приступы клаустрофобии. Джек, Пат и Хоакин лишились удовольствия вечерами побегать. Дик, бросивший пить и, с тех пор как его наняли на работу, регулярно занимавшийся физическими упражнениями, не мог плавать. Нельзя было спокойно выйти на улицу. Простой поход за покупками превращался в настоящее приключение. Никто не видел этому конца. Вслед за предъявлением обвинения предстояли аресты, заявления оснований защиты против обвинения, апелляции — и все эти события будоражили прессу.
— Надо что-то предпринимать, — заявил Джек Пат, лежа ночью в постели. — Нельзя терпеть подобное месяцами.
— Есть идеи? — поинтересовалась она.
— Есть. Некогда я рыбачил с одним человеком, его зовут Стив Престон. Он владеет большим ранчо — тысячами акров земли примерно в двадцати милях от города. Его сын руководил на ранчо работниками. Когда он женился, отец выстроил ему большой дом в паре миль от своего. Но жена не захотела вести сельский образ жизни. Молодые переехали в Атланту, и сын Стива получил работу в фирме «Кока-кола». Отец был ужасно расстроен. Насколько мне известно, дом с тех пор так и пустует. Стив показывал мне его, когда он только строился. Просторное здание, больше этого. Завтра я позвоню Стиву и спрошу, не сдаст ли он нам этот дом.
— Что ж, попробуй, — уклончиво ответила Пат. — А с остальными ты уже советовался?
— Нет, сначала хотел узнать твое мнение. Так что думаешь?
— Делай, как считаешь нужным.
— Надо что-то предпринимать. Нельзя продолжать в том же духе. Может, на некоторое время уедешь, отдохнешь?
Пат села в постели, смотрела на него и молчала, а Джек не мог сообразить, что он такого сказал, чтобы ее разозлить.
— Ну и как ты себя чувствуешь? — наконец заговорила она.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты был в центре этого дела, прошел через ад. И что теперь?
Джек, в свою очередь, колебался. Он приподнялся на локте и посмотрел ей в глаза:
