Мужчины сидели в старых зеленых шезлонгах на затененной экранами задней веранде и смотрели на воду. Дик проявил небывалое радушие: стоило Джеку полчаса назад постучать, как он провел его в дом, даже не дождавшись, когда гость представится. Удобно усадил на веранде в шезлонг и, не спросив, подал пиво. Другую бутылку открыл себе. Он уже год как отошел от дел. И хотя его крупное тело не потеряло силы и бугрилось мышцами, было очевидно, что большую часть своего всегда свободного времени он занимается тем, что сидит здесь и пьет. Выдавал живот.
— И почему не продали? — спросил его Джек.
— Мне здесь нравится. И кроме того, я знаю, как это белое отребье бесит, что я до сих Пор тут. И мне это тоже нравится. Так чем могу служить?
— Я представляю Руди Келли. — Джек ждал реакции, но Дик не ответил. — Вы помните это дело? — спросил он после небольшой паузы.
— Конечно. — От хозяина дома ощутимо повеяло холодом. Радушный человек, гостеприимно пригласивший его в дом, замкнулся. Джек инстинктивно понял, что ему неприятно об этом вспоминать.
— Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?
— Зависит от того, что вы спросите.
— Кажется, я затронул больную тему? Я стараюсь спасти жизнь молодого человека, а время на исходе. Мне требуется информация, способная помочь клиенту, и больше ничего. Никаких подвохов.
Дик как будто смягчился.
— Я вас слушаю. Задавайте свои вопросы — отвечу, если смогу.
— Почему Трейси Джеймс отказалась от дела?
— Из-за денег. Трейси никогда не работала, если не была уверена, что дело выгодное. Откровенно говоря, я удивился, когда узнал, что она вообще взялась защищать Руди. У его матери почти ничего не было. А Трейси умела вытянуть все до последнего.
— Она была на это способна?
— Не то слово — настоящая была кровопийца. Но не в этом случае. Было в том деле нечто такое, что преследовало ее до самой смерти.
— Боюсь, я вас не понимаю. Вы сказали, она взялась защищать Руди не ради денег, но отказалась от дела из-за денег?
— Примерно так. Боролась с собой. Никогда ее такой не видел — ни до, ни после. Она на самом деле хотела помочь женщине и ее сыну. Скажу больше, она отлично поработала.
— Знаю, читал материалы. Во время слушаний об обжаловании буквально смешала с дерьмом тупицу детектива.
— Слышал. Хотя сам не присутствовал. Перед тем как погибнуть, Трейси планировала вернуться к этому делу.
— Что вы сказали?
— Именно так. До дела Руди Келли я не подозревал, что у нее есть совесть. Когда парня осудили, она сильно переживала. Понимала, что государственный защитник все испортил. И не могла этого так оставить.
— Постойте, я не совсем понимаю. Она отказалась от дела почти десять лет назад, и вы утверждаете, что планировала вновь к нему вернуться?
— Таковы факты.
— Но почему после стольких лет? — Джеку снова приходилось тянуть из него слова.
— С ней кто-то связался. Она мне не сказала кто. Сообщил некую информацию, которая, по ее мнению, могла помочь освободить Руди. Трейси решила переговорить с его матерью, но оказалось, что та умерла. Это ее подхлестнуло. Трейси вбила себе в голову, что довела женщину до смерти. И она позвонила детективу Уэсли Брюму.
— Зачем? — изумился Джек.
— Отчасти для того, чтобы этот болван знал: она возвращается на сцену. Трейси никогда не сомневалась, что Брюм подставил Руди. Она понимала, что на тех слушаниях разбила его в пух и прах, и хотела попугать, чтобы провел несколько бессонных ночей…
— Вы сказали, отчасти для того, чтобы следователь знал, что она возвращается на сцену. А еще для чего?
— Я не уверен. Может, она хотела прижать его, чтобы сказал правду. Считала, что у нее в руках есть все необходимое. Глупый шаг с ее стороны.
— Похоже, вы ее отговаривали.
— Не без того. Звонить не было смысла — очень трудно пристыдить бессовестного копа. Скорее убьют тебя самого. По-моему, Брюм именно это и сделал. Мне следовало проявить настойчивость, а я не придал ее словам должного значения и не сложил все фрагменты головоломки воедино. Наверное, в то время занимался каким-нибудь делом. Через неделю после того, как Трейси позвонила Брюму, она уже была мертва. Как насчет еще бутылки пива?
Слова Рейдека произвели впечатление разорвавшейся бомбы, и Джеку не терпелось выяснить остальное. Пива ему нисколько не хотелось, но он понимал, насколько тяжело Дику. Отставной полицейский скрывал свои чувства, а сам, наверное, винил себя в смерти босса.
— С удовольствием, — сказал он в спину Рейдеку — тот уже направился на кухню.
— Обычно у меня есть охлажденное, — извинился хозяин, вернувшись на веранду, — но вчера в кулере кончился лед, а сегодня я не выходил из дома.
— По мне, вполне холодное, — успокоил его Джек, сделав первый глоток.
— Это потому, что, вынимая две бутылки из морозильника, я тут же кладу на их место две другие. — «А вечер предстоит долгий», — подумал Джек.
— Кстати, ваш-то интерес каков? — спросил Дик, устраиваясь в любимом шезлонге.
Джек улыбнулся и сделал новый глоток.
— Отец Руди был моим лучшим другом. Недавно он умер. Скажем так, я отдаю долги.
— Понятно.
