Ясима извлёк из портфеля сберегательную книжку, облигации, покачал головой и, пробормотав: «Придётся сжечь, другого выхода нет!», поднялся. Из окна было видно, как он прошёл в угол сада, где была яма для сожжения мусора, и стал жечь бумаги. День был безветренный, чёрный дым поднимался к небу, словно шнурок, повинующийся движениям руки арабского мага. Он сильно потел, наверное оттого, что выпил слишком много воды, пот не успевал высыхать, и бельё прилипало к телу. Вспомнив, что рядом есть дешёвые бани, решил сходить туда. Заметив под ногтями кровь, долго и старательно тёр руки щёткой. Потом надел новое нижнее бельё и рубашку, после чего почувствовал себя другим человеком: ему стало казаться, что ничего не произошло, просто приснился дурной сон. Однако, вернувшись к Ясиме и увидев раздувшуюся от пачек сумку, понял, что всё это было на самом деле. У него возникло подозрение, что, пока он отсутствовал, Ясима запустил руку в сумку, но проверять её содержимое не стал. Ну украл и украл. Позже выяснилось, что к крупной сумме, лежавшей в сумке, Ясима не притрагивался, зато вытащил из кармана его брюк часы, от которых он ещё не успел избавиться, и потом эти часы стали одной из главных улик. Предприняв ещё одну безуспешную попытку уговорить Ясиму сходить на разведку в «Траумерай» и купить чемодан, он вышел на улицу. Промчавшись на такси по городу, на который уже упали сумерки, отправился на источники Цунадзима, напился там в одиночестве, потом попросил, чтобы ему прислали женщину.
Четверг тоже выдался ясным и жарким. Женщина оказалась толстой и уродливой, не очень чистые груди и живот блестели от пота. Сначала он хотел, чтобы она прислуживала ему за завтраком, но даже смотреть на неё было противно, поэтому он отпустил её и тут же вызвал такси. Со вчерашнего дня он предпочитал ездить на такси: электрички его раздражали. В «Барон» он приехал без чего-то одиннадцать. Фукуды ещё не было, не явился он и через полчаса. Сев за столик, он стал просматривать биржевые новости. Бар находился на втором этаже на той же улице, что и «Лори», только напротив. Посетителей было немного. Хозяин, представительный мужчина лет тридцати, со скучающим видом поглаживая усы, приветливо заговорил с ним:
— Правда, ужас?
— А что такое?
— Да вот, в этой газете. Убийство. Тут, в баре неподалёку.
Он стал читать заметку, на которую указывал палец хозяина.
