— Вот уж не думал! Это жена тебя приучила?
— Да нет, жена как раз на такие вещи внимания не обращает. Я сам так устроен. Если мне чего-то не хватает, я начинаю нервничать. А потому предпочитаю всем запасаться заранее и не дёргаться.
Тикаки взглянул на большой чёрный портфель Танигути. Такие портфели тот носил с собой всегда, ещё со студенческих времён. Учебники по медицине, как правило, толстые и большого формата, поэтому чудаков, которые таскали бы их в университет, не было, один только Танигути всегда имел при себе необходимый комплект. На насмешки он не обращал внимания, только пожимал плечами и заявлял, что носи тяжести нарочно — полезно в условиях гиподинамии.
— Значит, и ты способен нервничать?
— Ну вот, приехали! — Танигути подвигал толстыми бровями.
— Конечно, способен. Разве я не человек?
— Но ведь ты всегда так спокоен, умеешь разумно планировать своё время и никогда не действуешь очертя голову!
— А это я притворяюсь. На самом деле я человек очень нервный. По любому поводу впадаю в панику. Потому и стараюсь всё предусматривать заранее. И всегда готов к любым передрягам. Хочешь, поделюсь с тобой своим неприкосновенным запасом?
— У тебя что, и сейчас есть еда?
— Конечно, ведь завтра я дежурю. Вот и закупил кое-что.
Танигути вытащил ключ и отпер ящик своего стального стола. Ящик был плотно, как полка в супермаркете, набит разными продуктами: консервами, растворимыми супами, печеньем, леденцами.
— Ну и ну! — восхищённо воскликнул Тикаки. — Какое тут на три раза! Этого хватит на неделю, если не на две! Когда ты успел всё это закупить?
— А я приношу понемногу каждый раз, когда дежурю, вот и накопилось. — Краем глаза поглядывая на Таки, который, стоя напротив, попыхивал сигаретой, Танигути отобрал мясные консервы, лапшу быстрого приготовления, шоколад, переложил всё это на стол к Тикаки и, поспешно закрыв ящик, запер его на ключ. — Бери.
— Да ладно, не надо, — стал отнекиваться Тикаки и попытался вернуть продукты.
— Бери, бери. — Танигути решительно открыл ящик стола Тикаки и, переложив туда продукты, подмигнул.
— Спасибо, — сказал Тикаки, знавший, что если уж Танигути что-то решил, то возражать ему бесполезно.
— Знаешь, главный врезал мне из-за Боку. Я попытался убедить его, что мы с тобой сами с ним справимся, но он предпочёл отложить решение вопроса до тех пор, пока не будут готовы результаты анализов крови и мочи. Короче, главный всё-таки хочет, чтобы Боку перевели в городскую больницу, приостановив отбывание наказания. То ли он бежит от ответственности, то ли боится лишних хлопот, не знаю. Одно можно сказать точно — на всём, что связано с работой в исправительных заведениях, он собаку съел.
— Ну, честно говоря, нам это тоже на руку. Ты так не считаешь?
— В каком смысле? — осторожно переспросил Тикаки. Он знал — Танигути говорит ироническим тоном тогда, когда готовится поразить собеседника каким-то неожиданным суждением.
— Видишь ли, вылечить такого тяжёлого больного, как Боку, с одной стороны, соблазнительно, но с другой — это изматывающая работа, требующая большого напряжения и мучительных усилий. Думаю, что главный просто хочет довести до сознания молодых кадров, то бишь до нас с тобой, что, работая в этом учреждении, не след проявлять излишнее рвение. Знаешь ведь здешнюю присказку «не опаздывай, не отлынивай, не работай»? Вот он и намекал, что нам неплохо усвоить эту простую истину.
— Я с этим категорически не согласен. Если уж работать, то в полную силу. А если предполагается, что ты должен работать спустя рукава, то лучше вообще не начинать.
— Заявление вполне в твоём духе, — сказал Танигути, с сочувствием глядя на приятеля. — Ты у нас всегда был трудоголиком. В молодости можно себе это позволить, но ты быстро выдохнешься и к старости будешь ни на что не годен. Во всём надо знать меру…
— Вот чёрт, ты так говоришь, будто тебе сто лет! — усмехнулся Тикаки. Но тут же почувствовал, как усталость, накопившаяся в нём за последнее время, начинает быстро, как нечистая кровь, распространяться по всему телу. У него возникло уже знакомое ощущение — чем тянуть всю эту канитель, лучше вообще ни за что не браться. Да пропади она пропадом, вся эта тюремная рутина, включая Боку…
— Что это ты вдруг так задумался?
— Да неожиданно почувствовал, что окончательно выдохся.
— А ну возьми себя в руки! — Танигути скользнул по лицу приятеля озабоченным и вместе с тем ласковым взглядом. Тикаки даже стало щекотно, как будто по его лицу провели кисточкой.