Вчера, сдав экзамен, она вышла на улицу и обнаружила, что начался снегопад. С утра было ясно, поэтому она не взяла зонт и не надела боты, но этот неожиданный снег скорее забавлял её, он ложился ей на волосы, на плечи, она была вся в снегу, когда добрела наконец до тюрьмы. Как и следовало ожидать, посетителей оказалось немного, и её очередь была 24. Но когда назвали её номер, она услышала совсем не то, что предполагала услышать: «Номер 24, пройдите в комнату ожидания, расположенную на территории тюрьмы». Тут она впервые узнала, что помимо той комнаты ожидания, в которой она находилась в данный момент и которая была за пределами тюрьмы, существует ещё одна комната ожидания. Сбоку от окошка, где принимали заявления на предоставление свидания, она обнаружила узкий проход, стоявший рядом охранник, официально поклонившись, попросил её открыть сумку и тщательно изучил её содержимое. Пройдя по узкому коридору, ведущему на «территорию тюрьмы», Эцуко оказалась за высокой бетонной стеной. При мысли, что она находится в тюрьме, её бросило в дрожь, и, войдя в возникшее перед ней здание, она устроилась рядом с трубой парового отопления, чтобы согреться. В странно пустой комнате не было ничего, кроме стоявших вдоль стен — справа и слева — стульев, под потолком тянулись двумя рядами лампы дневного света, но горел только один ряд. Напротив входа находилось окошко, над которым висела деревянная табличка с надписью: «Пункт распределения передач», надзиратели лениво болтали и делали вид, что не замечают её. Потом из канцелярии появился наконец охранник и по коридору провёл её в другую комнату. Там сидел толстяк в цивильном платье, он представился ей как начальник воспитательной службы. Его лысая голова блестела, как бильярдный шар, узкие щёлки глаз казались насечками, аккуратно нанесёнными ножом. Зато уши были несоразмерно большими, на мочке одного чернела родинка, из которой торчал длинный седой волос. Она опустила голову, с трудом сдерживая смех. Он долго не говорил ей, зачем её вызвал, спросил, где она учится, и, выяснив, что она является студенткой психологического факультета университета Д., попытался окольными путями выведать, кем она приходится Такэо Кусумото. Когда она ответила, что они «друзья по переписке», он кивнул и сказал: «К сожалению, я вынужден отказать вам в свидании как лицу, не состоящему в близком родстве с заключённым». Наверное, почувствовав, что говорит слишком уж официальным тоном, он изобразил на лице любезную улыбку и добавил: «Таковы правила». У неё словно что-то вдруг оборвалось внутри, на глаза навернулись слёзы. «Но мы так давно с ним переписываемся, он просил меня обязательно навестить его. Неужели, не будучи родственником, невозможно получить разрешение на свидание?» «Ну, не то чтобы невозможно… — промямлил начальник. — В некоторых случаях мы даём такое разрешение…» Она стала настойчиво выспрашивать, в каких именно «случаях», и добилась ответа, что поскольку приговорённые к смертной казни, как правило, обладают неустойчивой психикой, то приветствуются свидания с людьми, которые могут оказать на них благотворное воздействие. Она тут же спросила, какими критериями руководствуются, отбирая таких людей, и тут он, очевидно, вспомнил, что она студентка психологического факультета. «Это вопрос крайне деликатный, я не исключаю, что и вы относитесь к числу людей, способных оказать на заключённого благотворное воздействие, но видите ли…» — «А вы не можете ознакомиться с нашей перепиской, прежде чем принимать окончательное решение? Мне непонятно, почему вы даёте разрешение на переписку, но отказываете в личной встрече». Начальник воспитательной службы кивнул и, доброжелательно улыбнувшись, удалился. У неё в памяти остался седой волос, свисавший из его мочки, — он был похож на удочку, на которую попалась рыба. Начальник вернулся через полчаса. «Мы всё обсудили и пришли к выводу, что переписка между вами и заключённым ни в коей мере не отражается дурно на состоянии его психики, напротив. Но тут есть одна загвоздка. Дело в том, что данный заключённый сегодня имеет свидание ещё с одним человеком. Возможно, вам известно, что каждый заключённый имеет право лишь на одно свидание в день. Так что сожалею, но сегодня никак не получится». «Хорошо, — тут же сказала она. — Тогда я приду завтра утром. Когда можно прийти?» — «Запись на приём начинается в 8.30». — «Значит я приду в 8.30». «Пожалуйста», — кивнул начальник.
Поэтому сегодня утром она пришла ровно в 8.30. Однако перед окошком уже выстроилась длинная очередь, и ей удалось получить только 74-й номер. Естественно, ведь день выдался тёплый и солнечный, к тому же была суббота. Она ждала уже два с половиной часа.
— Внимание, номер 67, пройдите в комнату № 6. Номер 69, пройдите в комнату № 3.
