Доброе утро! Проснулся, когда ещё только начало светать, и провалялся до рассвета. Пытался вспомнить сон, который видел перед тем, как проснулся, но так и не вспомнил. Единственное, что хорошо помню, — сижу с тобой рядышком на лекции по криминальной психологии в университете Д. При этом ты совсем ещё малышка, школьница, славная такая, с косичками. Все пялятся — мол, что этой пигалице надо в университете? Я от стыда не поднимаю глаз, а тебе всё нипочём, знай себе жмёшь кнопки огромного, как чемодан, магнитофона, который стоит перед тобой на столе. На кафедре профессор Сёити Аихара. Он занимался со мной, когда меня направили на судебно-психиатрическую экспертизу. Болезненный такой человек, у него туберкулёз. Забавно, что он читал лекцию, не обращая ни малейшего внимания на твои шалости.
Утро очень тёплое. Уже второй или третий день, едва рассветёт, в небе начинают кричать птицы. Коршуны. Такие же крики я часто слышал после войны, когда занимался огородом на пепелище.
В соседней камере сидит плотник. Он поэт, в своих тюремных записках, которые публикуются в «Мечтаниях», я называю его К. К. протестант, но мы с ним нашли общий язык, даже тюремное начальство снисходительно относится к нашей дружбе, во всяком случае, вот уже второй год нас неизменно помещают в соседние камеры. Знаешь, я вчера сказал этому плотнику, что у меня день рождения, и он спросил: «А сколько лет ты здесь?» «Здесь четырнадцать с половиной, — ответил я, — а всего около шестнадцати». «Да ну?..» — удивился он. Сам-то он здесь всего два года.
Когда-то, встречая человека, который сидит три года, я всегда думал: «Вот ужас-то!» А теперь мне и три года, и пять, и даже десять кажутся сущей безделицей, всегда хочется сказать: «Фу, и только-то?»
Уф… Что-то я сегодня на редкость благодушно настроен!
