Сегодня мать принесла мне букет космей, и он стоит теперь передо мной в вазе. Цветы обычно приносят сразу, ведь, если этого не сделать, они завянут и их останется только выбросить.
Знаешь, мама всегда привязывает к своему кошельку бубенчик, и он так нежно звенит, когда она входит. А когда уходит и от двери оборачивается, чтобы проститься, я тоже слышу тихий звон — дзинь-дзинь… Как будто ребёнок шалит.
У матери всё лицо в глубоких морщинах. Седая голова. Она совсем старуха. Да и то, ведь ей уже восемьдесят. Половина её морщин на моей совести, я был плохим сыном. Иногда мне хочется утонуть в этих морщинах.
Но сегодня мама была очень бодра. Она больше не плакала, а рассказывала, с каким интересом перечитала «Повесть о Гэндзи», к которой не притрагивалась вот уже тридцать лет. Сразу стало видно, что она учительница литературы: просвещая своего непутёвого сына, не очень-то сведущего в классике, говорила вдохновенно и с достоинством, даже морщины распределились вокруг рта красивыми складками.
Ну и, конечно же, почтительный сын с улыбкой на устах внимал, стараясь не пропустить ни слова.
По радио передают «Душу поэта». Я часто слушал эту песню в студенческие годы. Как же давно это было! «Опавшие листья». Эту песню я помню даже на французском и попробовал подпевать. «Ссыльный», «Под небом Парижа», «Встреча со свободой»… Чудно! Как будто некогда подвергшееся сгущению прошлое вдруг снова развернулось в пространстве и заполнило комнату. Стены и потолок раздвигаются, уходят всё дальше, дальше… Какой приятный вечер!
Дождь. Надо же, как неудачно, ведь на сегодня назначен дружеский матч по бейсболу. Щебечут какие-то пташки, но их почти не слышно из-за дождя.
Вечером
С выстиранного белья всё ещё капает на пол. Влажно, вот и не сохнет никак. Холодно, как зимой. Побаливает голова, хочу сегодня пораньше лечь.
Спокойной ночи. Ах нет, я ведь ещё не помолился на ночь.
