небольшим столом возле огня — сидел, как чаще всего бывало, в
одиночестве, несмотря на довольно большое количество народа в зале;
должно быть, было в моем облике нечто, что заставляло посетителей
выбирать другие свободные места — и меня это более чем устраивало.
Послушать сплетни я мог и из-за соседних столов, ибо редко кто в этой
зале считал необходимым понижать голос, говоря с соседом — а уж после
кружки-другой вина и подавно. Передо мной стояла глиняная тарелка с
обглоданными птичьими костями и почти допитый кувшин, где было, конечно
же, не вино, а виноградный сок. Хозяйство владельца постоялого двора не
ограничивалось самим заведением для проезжающих — вино в местный подвал
шло с его собственной винодельни, и пользуясь тем, что как раз была пора
сбора винограда, я попросил подавать к моему столу свежеотжатый сок.
Также я потребовал от хозяина выделить мне персональную кружку, которую
тщательно отмыл сам и всегда забирал с собой в комнату. Трактирщик был,
конечно, удивлен моими предпочтениями, но, если клиент платит за свои
прихоти, отчего бы их не удовлетворить? Я уже давно мог допить остатки
сока и уйти, но, чем ежиться в холодной комнате наверху, предпочитал
сидеть в трапезной и дальше, подперев кулаком скулу и равнодушно глядя
куда-то в сторону двери на улицу.
Дверь скрипнула, отворяясь; дребезжаще звякнул колокольчик.
Очередной неудачник, вынужденный странствовать в такую пору, шагнул
внутрь и остановился у порога, лишний раз напомнив своим обличием, что
творится снаружи; с его длинного серого плаща стекала вода, круглоносые
сапоги были в грязи.
— Мир вам, добрые люди, — простужено пробасил он из-под низко
надвинутого капюшона. — Скажите, нет ли среди вас лекаря?
Несколько безразличных взглядов обратились в его сторону, но не
задержались на нем надолго; никто, включая меня, ему не ответил. Появись
он из внутренней двери, которая вела к комнатам постояльцев, я был бы не
прочь заработать монету-другую, но выходить на улицу в такую погоду и
куда-то идти на ночь глядя — нет уж, увольте.
— На моего хозяина, купца, напали разбойники, — громко продолжал
пришелец, не смущаясь отсутствием реакции. — Мы сумели отбиться, но
хозяин тяжело ранен. Так плох, что мы побоялись его везти. Если мы
привезем ему врача, который сумеет его спасти, хозяин не поскупится с
оплатой! Так нет ли среди вас человека, искусного во врачевании? Или,
может быть, кто-нибудь знает, где найти такого поблизости? Вот этот
золотой, — незнакомец продемонстрировал крону, — хозяин велел отдать
тому, кто поможет нам отыскать хорошего лекаря, — он выжидательно
замолк, по-прежнему держа на виду монету.
Ого! Крона всего лишь за информацию, где живет врач? Обычно за
такую услугу платят хеллер-другой, ну максимум пятак, если дело
действительно важное и срочное. Сколько же тогда заплатят самому врачу?
Купец, как видно, богат, и понимает, что жизнь всего дороже. А как
следует подзаработать мне не помешает, ибо мой кошель изрядно отощал с
тех пор, как пополнялся золотом в последний раз. Ох как не хочется идти
от теплого камина в эту промозглую мерзость… но здравый расчет прежде
всего.
Я поднялся с места и пошел через залу к нему. Вблизи я заметил, что
полу его плаща приподнимает меч — оно и понятно, кто же пускается нынче
в путь без оружия и чем бы они отбились от грабителей?
— Я лекарь. И, раз уж я сам указал на нужного человека, — для
убедительности я ткнул себя пальцем в грудь, — желаю получить честно
заслуженный мною золотой.
— Да, конечно, сударь, — поклонился купеческий слуга, не спеша,
однако, отдать монету, — но, прошу простить мою неучтивость,
действительно ли вы хорошо владеете врачебным искусством? Дело в том,
что раны хозяина и впрямь очень серьезны, и, если вы не уверены в своих
силах…
— Я не творю чудес, — резко перебил я, — но, если ему еще можно
помочь, я ему помогу. И, чем больше времени мы тут теряем на болтовню,
тем меньше у него шансов. Так мы едем или нет?
— Да, конечно, сударь, — повторил он, но теперь уже протянул мне
крону. — Вот ваш задаток.
Я на миг поднес монету к глазам. Да она еще и имперской чеканки!
Мне не требовалось кусать монету, чтобы убедиться, что она не фальшивая
(вот уж, кстати, редкостно идиотский обычай! Деньги проходят через
тысячи грязных рук, не только в переносном, но и в прямом смысле, и
тащить это в рот…) Золото — тяжелый металл, почти вдвое тяжелее
свинца, и всякий, кто привычен к химическим опытам с различными
субстанциями, всегда отличит на вес даже небольшой предмет из золота от
аналогичного ему по размеру, но из другого материала. Неизвестный купец
нравился мне все больше. Лишь бы только он не оказался безнадежен…
Я велел подождать меня минуту и быстро сходил в свой номер за
сумкой со снадобьями и инструментами. Меч уже висел у меня на поясе, и я
привычно оставил его при себе, но арбалет, конечно, брать не стал; он
мне вообще только мешал, и все же я не мог решиться от него избавиться.
Вернувшись, я плотно застегнул куртку и, заранее ежась, шагнул на
крыльцо за своим провожатым. М-да, плащ с капюшоном мне бы тоже не
