В заявлении, помещенном в «Морнинг пост», Притт указывает, что если на процессе антисоветского троцкистского центра подсудимые так же, как и подсудимые на процессе троцкистско-зиновьевского террористического центра, оказались перед лицом доказательств, из которых становится ясным, что их виновность может быть установлена, то «в этих обстоятельствах возможность публично снять с себя бремя должна быть для них большим облегчением».
Корреспондент «Энтрансижан» телеграфирует:
«Вчерашний день был фактически всецело посвящен процессу германских шпионов… Стронгов дал очень точные и подробные показания о шпионской деятельности Германии в СССР».
«Юманите». публикует телеграмму Кашени из Москвы, в которой говорится, что перед лицом, фактов, установленных на процессе, «ни во Франции, ни в какой-либо другой стране не найдется честного человека, который мог бы защищать людей, повинных в столь отвратительных преступлениях».
Газеты публикуют также специальное сообщение, в котором на основе сообщений ТАСС о ходе процесса подчеркивается доказанная на процессе связь подсудимых троцкистов с германской и японской разведками. Между тем до сих пор австрийская печать старательно замалчивала установленный и доказанный факт наличия этой связи.
Дадлей Коллард пользуется широкой известностью среди английской адвокатуры. Он является членом Исполнительного Комитета Национального совета гражданских свобод и Говардской лиги реформы уложения о наказаниях.
Коллард не опешил высказывать свою точку зрения, желая как юрист прежде всего ознакомиться с процессуальной стороной дела, с фактами. Более того, он признает, что в начале процесса находился под впечатлением различных антисоветских басен и даже не мог отделаться от «чувства симпатии к подсудимым». Вот что он пишет сегодня в статье, опубликованной в «Дейли геральд»:
«В течение пяти дней я выжидал, прежде чем высказать свое мнение о процессе, ибо я желал в совершенстве ознакомиться с фактами. Я слежу за ходом процесса самостоятельно и независимо, изучаю его скорее с правовой, чем с политической точки зрения. О советском праве и советской судебной процедуре я имею общее представление. Я неоднократно посещал советские народные суды. Но данный политический процесс является первым, на котором я присутствую.
Когда я явился на первое заседание, то находился еще под впечатлением рассказов относительно «советских судебных постановок». Наблюдая за тем, как 17 обвиняемых один за другим занимают скамью подсудимых, и зная, что их наверняка ждет смертный приговор, я почувствовал некоторую симпатию к ним. Это было перед тем, как я услышал обвинительный акт.
