Перед тем, как войти в кабинет Пантюхова, Боровец и Крюков оказались в коридоре рядом. Им даже удалось переброситься несколькими фразами. Василий Иванович при виде старшего инженера поначалу оживился. Кивнул, как старому доброму знакомому. Того, что произошло дальше, Боровец явно не ожидал.
— Василий Иванович, — воротник сорочки явно стеснял Крюкова: он поминутно поправлял его, — я вас умоляю: возьмите мой грех на себя! Чуть больше, чуть меньше — для вас роли уже не играет.
Боровец всмотрелся в сразу сделавшиеся неприятными глаза бывшего партнера.
— Вы так думаете?! — почти шепотом произнес он. Крюков отвел глаза.
Когда Боровца ввели в кабинет, его вид сильно удивил Пантюхова. Обычно спокойный, уравновешенный, не в меру улыбчивый, сейчас он был не похож на самого себя: взъерошенный, покрасневший, взволнованно озирался по сторонам, оглядывался на дверь.
— В чем дело, Василий Иванович? — встревожился капитан. — Что с вами стряслось? Да садитесь вы.
Боровец судорожно выпил стакан веды.
— Тут сейчас в коридоре... — Леонид Тимофеевич видел, как трудно ему совладать с собой. — Здесь один... Он считает, что со мной уже кончено. Крест поставил на Боровце!
Пантюхов подивился ноткам ненависти, впервые прозвучавшим в голосе Василия Ивановича.
— Ну, погоди, касатик! — словно бы сам с собой продолжал разговор Боровец. — Я тебе покажу, как людей загодя хоронить. Я тебя, красавца, до ниточки раздену и в таком виде баланду жрать пущу! Поглядим еще, кого из нас отпевать раньше будут, — он с силой стукнул ребром ладони по колену.
Пантюхов попросил ввести Крюкова.
— Значит, говоришь, Виктор Гаврилович, никаких присвоений государственных средств не совершал? — круто развернулся к нему Боровец. — Деньжишки за проект списанный едва признаешь, и те, мол, за дело получены?
Крюков нервно отряхивал с рукава пиджака невидимые соринки.
— Да. Не совершал. И вам это лучше других известно, — на последнем слове голос его все-таки дрогнул.
— Не совершал... — отчужденно произнес Боровец. — Леонид Тимофеевич, записывайте, пожалуйста, — начальник спецмонтажного управления уставился в потолок. — На автомашине «Волга», принадлежащей гражданину Крюкову и находящейся в его личном гараже, моими людьми по просьбе Виктора Гавриловича установлен новый двигатель взамен старого. — Теперь Боровец говорил очень четко и ясно. — Двигатель этот взят со склада спецмонтажного управления от новенького сварочного агрегата. А на агрегате смонтировали старый, от «Волги». Записали? — Василий Иванович вытер повлажневшие губы. — Ну-с, Виктор Гаврилович, — Боровец вновь обратился к старшему инженеру. — Мне продолжать или достаточно?
— Достаточно, достаточно! — отчаянно замахал руками Крюков. — Проигрывать надо уметь — это общеизвестно. И проигравший, как говорится, платит. Товарищ капитан, я готов рассчитаться, — елейная слащавость тона не смогла обмануть Пантюхова. Сильно расширившиеся зрачки Виктора Гавриловича были красноречивее всяких слов.
«Спустить с цепи, так, пожалуй, глотки друг дружке перегрызли бы... компаньоны», — пришло на ум.
Оформив показания и уточнив ряд заинтересовавших его деталей, капитан умышленно отпустил Крюкова с допроса пораньше. Он чувствовал, что Боровец сегодня находится в особом состоянии духа. Терять такой момент никак нельзя.
И Пантюхов не ошибся. Разгоряченный уличением Крюкова, все еще не остывший от нанесенной ему обиды, Василий Иванович не сумел остановиться на полпути.
— Думают, нет больше Боровца, — с горечью заметил Василий Иванович, когда они остались с Пантюховым один на один. — Был, мол, да весь вышел. — Боровец, слегка пригнувшись, потер лысый затылок. — Народ вон к Новому году готовится, — глянув в окно, Василий Иванович проводил тоскливым взглядом высокого прохожего с пушистой елкой, — а я здесь. И сколько еще пробуду, — неизвестно, — Василий Иванович с неприязнью посмотрел на следователя.
— Пробыть, действительно, придется. Да еще потом и срок отбывать, — понимающе откликнулся капитан. — Но и то и другое может быть сокращено. — Леонид Тимофеевич старался не торопить события. Волнение Боровца начинало передаваться и ему. — Только вот, пока вы сидите, кое-кто по столичным ресторанам разгуливает. Обидно, поди? — осторожно намекнул капитан.
При этих словах широкое лицо Боровца стало багровым.
— Не погуляет! — вскинул он свои острые пронзительные глазки на Пантюхова. — Ладно, Леонид Тимофеевич, — Боровец картинно затянул паузу, — ваша взяла. Дам я вам компромат на босса! Не верю, конечно, что вы его арестовать сможете. А если напрямую — не верю, что и задеть хоть малость сумеете. Но факты дам.
