– Идите Даниил Ипатиевич, – я поспешил оборвать душевные муки младшего научного сотрудника. – Там вы будете на своем месте, да к тому же присмотрите за нашими сорванцами.
– Я присмотрю, обязательно присмотрю! – буквально выкрикнул ученый. Сделал он это так поспешно, что сразу стало понятно, Ипатич цепляется за эту возложенную на него миссию, как за спасительную соломинку. Ей он хоть как-то мог оправдать свой уход.
– Вот и огромное вам спасибо, – я поддержал Серебрянцева в этом его стремлении и тут же крепко обнял.
Наши объятия длились довольно долго. Когда же я наконец оторвал старика от себя, то увидел, что по щекам того текут слезы. Лишь на мгновение сверкнув в лучистом сиянии «Облака», они исчезли в глубоких морщинах, а затем увлажнили седую нечесаную бороду.
– Ну-ну, будет вам, друг мой, – я похлопал ученого по плечу. – Мы ведь пока еще живы.
– Точно. Рановато нас хороните, товарищ ученый, – поддержал меня Леший.
– Да, конечно, Андрей Кириллович, это я так… раскис по-стариковски, – Серебрянцев поспешил вытереть глаза тыльной стороной ладони. – Удачи вам, товарищи.
Старик и Андрюха тоже крепко обнялись, и я как будто только теперь заметил какой наш Ипатич маленький и худой. Он выглядел чуть ли не ребенком, уткнувшим лицо в широченную грудь Загребельного. В этот момент мне подумалось, что он точно должен уйти с Главным. Здесь старик долго не протянет, а ханхи дадут ему новую жизнь, новую молодость.
– Нам пора, – вновь повторил бог, тем самым прерывая церемонию прощания.
– Понятно, – я кивнул.
– Ты разрешишь пожать твою руку? – неожиданно спросил ханх.
– Рукопожатие, это эмоциональный жест, а эмоций у тебя больше нет. Так что…
Я еще не договорил, а Главный уже протягивал мне свою узкую худощавую пятерню. Пару секунд я колебался, но затем все же пожал ее. Во время этого рукопожатия мы смотрели друг другу в глаза. Что можно отыскать во взгляде ханха? Конечно же, ничего. Это все равно, что пялиться в бесстрастный объектив кинокамеры. Я прекрасно понимал это, а потому очень удивился, когда в самых уголках немигающих темных глаз заметил грусть. Цирк-зоопарк, неужели Главный действительно чувствовал! Как это объяснить? Да черт его знает как! Может он не такой как остальные, выродок и мутант, ну а может… Может путь, пройденный вместе с нами, изменил его. Не знаю. Да наверное уже и не узнаю никогда.
Они ушли, оставив нас с Андрюхой наедине с завыванием ветра и едва различимым гудением небесного города. Пока две фигуры не скрылись в белом сиянии входа, мы молчали. Когда же портал стал сжиматься, зарастать непроницаемой для взора голубой скорлупой, я попросил:
– Давай подождем, пока они уйдут.
– Подождем, – согласился Леший. – Нам спешить некуда. – Произнеся это, он стал карабкаться на броню. – Ноги не держат, – признался подполковник. – Устал. А может нервы… Уж больно много сегодня всего навалилось.
– Согласен, – я последовал примеру друга, и всего через минуту мы оба сидели на башне.
– Эх, закурить бы! – я тяжело вздохнул и окинул взглядом мертвый, чуждый человеческому глазу пейзаж красной пустыни.
– Нету больше курева, – Загребельный продемонстрировал пустую сигаретную пачку.
– Жаль.
– Чего тебе жаль? – воскликнул чекист. – О здоровье пора позаботиться. Самое время уже.
В словах Андрюхи было столько уверенности и мастерски наигранного возмущения, что я тут же зашелся диким смехом. Меня буквально изогнуло пополам, из глаз брызнули слезы. В этот момент полковник Ветров впервые в жизни мог спикировать с танка носом в землю. Но видать не судилось. Его поддержала сильная дружеская рука.
– Ты чего? – Леший вернул меня в сидячее положение.
– Тоже нервы, – я пытался отдышаться и одновременно протирал глаза.
Я был так занят этим делом, что не заметил первых изменений, произошедших с энергоконвертором.
– Кажется, ханхи решили продемонстрировать нам, что держат слово, – Андрюха толкнул меня в плечо. – Гляди!
– Как уже? Здесь, на Земле? – я повернул голову и стал внимательно наблюдать за изменениями, происходящими с голубой сферой.
Пока сама установка оставалась на месте. Все что изменилось, так это источник белого свечения. Теперь он находился не снизу, а сверху огромного шара. Складывалось впечатление, что над энергоконвертором вспыхнула миниатюрная быстро вращающаяся галактика, такая, какой мы ее привыкли видеть во всяких там ученых телепередачах. Скорость этого вращения быстро возрастала. В моей голове вдруг возникла ассоциация с гигантской пращой, которая вот-вот должна выстрелить. Только я об этом подумал, как с края спирали один за другим сорвались несколько сияющих как маленькие солнца бело-голубых шаров. Они тут же взмыли высоко в небо и закружились там в каком-то невероятном диком танце.
– Один, два, три, четыре, – негромко сосчитал Загребельный.
– Думаешь, это наши? – прошептал я, ощущая, как сбивается мое дыхание и бешено колотится сердце.
– Может они подадут знак… – начал было Леший, и тут же, будто расслышав его слова, один из шаров устремился к нам.
