– Работа сделана, – коротко проговорил он.
– Все нормально, потерь нет?
– Нет, все ушли спокойно.
– А человек?
– Человека нет.
– Через час встречаемся на вокзале. – Андрей знал, что после акции парней необходимо убрать из города и отправить по различным местам.
Вскоре Прохоров входил в здание вокзала. Увидев, что вся его команда в сборе, он слегка улыбнулся, подошел к ним и расспросил, как прошла акция по устранению Отари. На сей раз все было благополучно.
– Мы его пасли, – первым заговорил паренек по имени Виктор. – Они подъехали целой командой к ночному клубу. Часа три-четыре там тусовались. Потом он с телками вышел. Охрана сзади. Ну, Санек огонь открыл. Он лежит… Они там какого-то парня порезали, беготня, суета началась, мы ушли.
– Молодцы, – сказал Андрей, осматривая ребят. – Теперь все в отпуск! – Он вытащил из кармана деньги. – Билеты возьмете до нашего города, недельки через две звоните мне. Я скажу, когда приехать, лады? А основную премию получите, когда вернетесь. Все, ребята, пора! Счастливо вам добраться. И главное, в городе языками не трепите, что и как. И сами там поаккуратнее будьте. – Андрей вспомнил недавние разборки с Грушей.
Когда ребята уехали, Андрей сел в машину и отправился домой. Нужно было выспаться.
На следующий день он сидел в том же небольшом ресторанчике, где должна была состояться встреча с Сильвестром. Вскоре он появился.
Андрей протянул ему руку.
– Все знаю, – опередил его Сильвестр. – Вы кого завалили?
– Как кого?
– Твои перепутали. Это грузинский бизнесмен. Владелец ресторана на Арбате. А наш грузин жив и здоров. Его просто на встрече не было, – со злостью сказал Сильвестр.
Отари действительно спешил в Краснопресненские бани на встречу с коммерсантами. Всю дорогу он анализировал только что состоявшийся разговор. С одной стороны, Тохадзе и его компаньон занимались явным вымогательством, при помощи шантажа и угроз пытаясь выбить из него деньги. С другой – все эти угрозы Отари не принимал близко к сердцу, поскольку считал себя слишком известной личностью и полагал, что никто не решится с ним связываться. Но на всякий случай Отари решил поменять все номера счетов и взамен Краснопресненских бань выбрать новое место для встреч.
До этих бань Отари добрался за сорок минут. Он сразу же отменил все ранее намеченные встречи с коммерсантами, сославшись на неважное самочувствие. Настроение у него было – хуже не придумаешь. От самоуверенности и хладнокровия не осталось и следа. Появляться перед коммерсантами в подобном состоянии Отари не желал.
В бане осталось только ближайшее окружение Отари – спортсмены и несколько тренеров.
Позже, уже после посещения парной, сидя за столиком с шашлыками и коньяком, Отари почувствовал, что нервное напряжение постепенно спадает. Он вновь обрел присущую ему самоуверенность и считал происшедшее не более чем досадным недоразумением. Ему лишь по-прежнему не давала покоя фраза, брошенная Тохадзе напоследок. Время от времени Отари казалось, что это было не чем иным, как оглашением смертного приговора.
«Нет, они на это не решатся, – думал про себя Отари. – Это других можно убрать без шума, но не меня!»
Часа через два он стал собираться домой. Хотел поехать к себе на дачу и хорошенько отдохнуть. Накинув пальто, Отари машинально проверил содержимое карманов. Там лежало удостоверение на имя президента фонда имени Льва Яшина, три тысячи долларов и полтора миллиона рублей.
Около шести часов вечера Отари вышел из здания Краснопресненских бань. Он остановился возле своей машины, ожидая, когда администратор бани Зимин положит в багажник его машины минеральную воду, мясо и другие продукты, заказанные заранее.
Рядом с Отари переминались с ноги на ногу несколько его ребят. Один из них рассказывал смешной анекдот.
Отари внимательно слушал, но в какой-то момент что-то вдруг заставило его поднять голову и посмотреть вверх. Отари почувствовал, как кто-то внимательно смотрит на него с чердака стоящей напротив девятиэтажки.
Киллер продолжал сидеть на чердаке, время от времени поглядывая на часы. Время приближалось к вечеру. Отложив термос, киллер сконцентрировал внимание на выходах из подъезда бани, внимательно наблюдая за всеми через оптический прицел. Он переводил взгляд с двери на дверь. Кроме этого, он просматривал все подходы к подъезду бани. Теперь ему необходимо было заметить, когда подъедет машина охраны. Время от времени он откладывал винтовку в сторону и закрывал глаза, резко открывая их через несколько секунд. Это был хороший прием снайпера, который Бобров знал со времени «горячих точек».
