— Михалыч, глянь! Кажись, полезли... — взводный Максим Шайда протянул Ничепорчуку свой бинокль.
Тот взял, припал к окулярам и чертыхнулся.
— Макс, у тебя и бинокль с глюками! Мать-его-и-мачеху! Разгрррреббут... твою-капицу-курицы! Ждали демонов черношлемных, а лезут ангелы в белых одёжках... Обещали тёмных, а прислали светлых... Что за хрень до нас прётся?
Там, за излучиной реки, и вправду показались первые группы воинов противника. Не в белой, нет, но в довольно-таки светлой униформе! Хотя, буквально вчера, координаторы из штаба Объединённого командования Первой Земной Армии распинались, инструктируя бойцов его полка: как выглядит потенциальный враг, какое вооружение имеет и какой тактики придерживается во время боя... На деле же выходило совершенно иное. Вместо обещанных, наспех обученных горе-пехотинцев, облачённых в чёрные комбинезоны и шлемы, к руслу реки сноровисто выдвигались бывалые солдаты в необычных, невиданных светло-серых одеяниях. Двигались они слаженно, растекаясь в разные стороны и тут же занимая боевые позиции.
— Да ладно тебе, Михалыч! Нормальный бинокль — настоящий «цейссовский». У «эдельвейсов» отбил. В том бою, пока они нам ещё врагами были... — пробурчал Макс, вешая бинокль опять себе на шею. — Эти вот, тоже нахрапом прут. А глядишь, те из нас, кто выживут, и с ними брататься будут. Что за война такая? Дурдом на «Зарнице»*!
Большая часть мотострелкового полка окопалась на второй высотке, если считать от лесного массива, отделявшего их от поля. В районе первой высотки расположились полковые миномётчики, чтобы в случае чего поддержать огнём не только своих бойцов, но и соседнее конное соединение монголотатар. Вот уж чего не пришло бы в голову ещё недавно — что русские будут воевать бок о бок со средневековыми монголами, теми самыми пресловутыми обидчиками Земли Русской! На третьей и четвёртой высотах, слева, держали оборону всего две роты. На данном участке наступление врага считалось маловероятным.
Полком теперь командовал бывший ротный Ничепорчук. Такое повышение — с роты на полк! — не диковинка, скорее закономерность на войне — прежнего комполка подполковника Федоренко срезал немецкий снайпер. Выцелил его в том памятном бою с егерями из дивизии «Эдельвейс», когда уже всё закончилось, и враги расползались в стороны зализывать раны. Тем нелепей показался одиночный выстрел, откуда-то из немыслимой выси — и как только он туда забрался-то, этот гад ползучий? Не смогли его до конца блокировать братья-снайперы Павелко. Всё ж таки вывернулся, змей подколодный, и залез ещё выше... НО КАК? Ну не по отвесной же стене?!
Кстати, о снайперах! Ничепорчук встрепенулся.
— Макс, живо давай сюда своих снайперов!
— Да тут они, Михалыч. Я ж знал, что понадобятся. — Макс свистнул, махнул кому-то рукой. — Грищенко, Супрун, Михалёв... Ко мне!
Через десяток секунд в окоп перевалились и спрыгнули три гибкие фигуры. Принялись по очереди докладывать о прибытии. Ничепорчук не дослушал до конца.
— Иван и Павел... Значит, так. Занимаете позиции, на склоне перед самой вершиной. Справа и слева... Костя. Останешься в нашем окопе. И не светиться. Бить на самом дальнем возможном расстоянии, но наверняка. Постарайтесь определить, как выглядят их командиры... Правда, не знаю, как вы это будете делать! Хоть воздух нюхайте, хоть глазами через бинокли в даль ввинчивайтесь... Ладно, это я для порядка. Сами разберётесь. Давайте, с богом... Стрелять без команд и сигналов.
Комполка проводил глазами Супруна с Михалёвым, удалявшихся в стороны и выше по склону, как две большие пятнистые ящерицы.
Длящиеся минуты ожидания, растягиваются как резиновые...
Грищенко сразу же облюбовал выбоину в бруствере. Правее командиров, там, где линия окопа изгибалась и уходила по склону полого вверх. Не медля, разложился. Приник к оптическому прицелу, принялся изучать далёкого пока врага, обозначившего своё приближение. Судя по дальномеру, стрелять уже было можно, вот только — В КОГО?!
Справа, со стороны позиций Монгольского корпуса, донёсся слаженный вопль тысяч глоток. Но шума битвы или же любых звуков, похожих на начало боевых действий, не было.
Вопль громыхнул с новой силой. Громче и яростней. Что-то похожее на «ура-а-а!».
И тут неподалёку, справа от Ничепорчука глухо хлестанул выстрел винтовки. Комполка резко повернулся на звук.
Грищенко... Уже присмотрел себе мишень. К тому же не одну — палец плавно шевельнул спусковой крючок, и второй раз коротко дёрнулся ствол СВД, обрывая чью-то жизнь. Там, на противоположной стороне.
Что произошло потом, сначала не понял никто. С того берега, с расстояния больше километра... резанул глаза немыслимо яркий тонкий луч. И почти сразу достиг их окопа. Это мгновенно подтвердил короткий стон и мимолётное шипение.
Когда Шайда с Ничепорчуком, держа рыщущие стволами Калашниковы наперевес, добежали до умолкшего снайпера, выстрелившего всего два раза — тот уже не дышал.
