Я уловил суть идеи ещё в самом начале его объяснений. Речь шла о том, что Амрина перед нашествием своих собратьев — «чёрных шлемов», во время вычисления возможного места высадки десанта, указала координаты двух замаскированных терминалов. В пылу отражения нашествия было недосуг уточнять, какое количество терминалов ещё известно Амрине, и где они находятся. Кстати, именно тот терминал, через который осуществлялось десантирование, и подлежал захвату силами Монгольского корпуса...
Помнится, Амрина ещё упоминала, что оба эти объекта находились в законсервированном состоянии, и не планировались для использования в обычном режиме. Это означало многое: и то, что локосиане готовились к своему проекту сверхсерьёзно, запасаясь впрок различными вариантами развития событий, и то, что они были в состоянии именно так и действовать — с головой, с размахом и с вариантами. Что они умнее, чем кажутся.
Вот идея Упыря и сводилась к следующему... То, что терминалы необходимо взять под контроль, было понятно и так. Именно они являлись многочисленными «рычагами», в трактовке Упыря-Архимеда. Но для того, чтобы, обладая желанием и знанием о том, КАК ставятся с ног на уши целые миры (в частности — мир Локос), можно было это сделать реально — для начала нужно найти «точку опоры». Или даже «многие точки опоры».
А для этого нужна была карта. Оперативная карта Экса! Её не могло не быть.
Находиться она могла лишь на терминалах...
— Слышь, Дымыч, я вот всё тебя спросить хочу, да как-то... — прервал мои размышления Данила. Но не досказал, замялся.
— Ты про Амрину?
— Да нет. Про будущее... Если оно у нас есть, конечно. — Упырь встал и подошёл к окну, опёрся о подоконник. — Давно уже меня этот вопрос беспокоит. Будто червяк в голове завёлся и копошится, копошится... Только боевые дела притихнут, увянут в лагерной жизни — он и оживает, червяк-то... Правда, странно всё это. Словно к цыганке обратился — погадай, мол, что за напасти меня ждут... Никогда, Дымыч, раньше меня своя участь не волновала. Веришь? Есть в этом что-то жуткое — наперёд судьбу узнать. Особенно, ежели страшное что ждёт. Изведёт ведь знание это раньше срока. Не жизнь будет, а... — Он махнул в сердцах рукой. Поднял на меня глаза. — Только я ж не за себя — за всех нас беспокоюсь.
— Червяк в голове — это серьёзно. Раз так — спрашивай, конечно. Что знаю — расскажу. — Я не удержался и хмыкнул. — А про цыганку ты это... хорошо сказал. Может, ещё и ручку позолотишь?
«Во жлобская натура! — восхитился язвительный Антил. — Ему, можно сказать, первый заказ поступил на нелёгкой стезе прорицателя, а он уже о гонорарах думает!»
«Цыть, моя недремлющая совесть! Чем подслушивать — лучше чувство юмора развивай».
— Только ты, Данила, уточни, что именно волнует. А то ведь будущее — оно безразмерное: от завтрашнего дня и до бесконечности...
— А-а, какая там бесконечность! Сколько на роду отмерено — вот и вся твоя вечность, всё твое будущее... А волнует вот что. Скажи, как оно с фрицем-то... долго валандаться будем? Вернее, как там — на Земле... без нас... долго ещё наши с фашистами воевать будут? Что у вас, Дымыч, на страницах истории... в скрижалях то бишь, о НАШЕЙ войне писано?
— Да так и пишут... примерно. Как оно, надеюсь, и было на самом деле. Победили мы, Данила... Вернее — ВЫ победили! Честь вам и поклон до самой матушки-земли, которая для многих — ох, для мно-о-о-огих! — сырой да неласковой оказалась. У тебя на календаре какой день был обозначен... на тот момент, когда вся эта хренотень гладиаторская для тебя началась?
— Ну, этот день я на всю жизнь запомнил. Восемнадцатого сентября тысяча девятьсот сорок третьего. Мы тогда срочный приказ получили — о переброске на другой фронт...
— Тогда ещё один день запомни. Девятое мая тысяча девятьсот сорок пятого... Тоже на всю жизнь. Если, конечно, дожить получится. В ночь на девятое фашисты полную капитуляцию подписали... И, между прочим, от Советского Союза на процедуре — не Сталин присутствовал. И документы не генералиссимус подписывал... Знаешь кто? Собственной персоной нынешний главнокомандующий наш! Георгий Константинович...
— Да ну?! — только-то и нашлось у него слов. — Значит, ещё целых полтора года кровушка лилась рекой... И Жуков?.. Капитуляцию?..
— Эх, Данила Петрович! Дружище ты мой боевой... Вот гляжу я на твою жилистую фигуру, жму крепкую руку и не могу представить тебя немощным да согбенным, с палочкой и трясущимися руками... А ведь именно такими видел я ваших... тех, кто несмотря ни на что, сумел выжить... Победителей. Довелось мне как-то смотреть видеорепортаж с последнего парада ветеранов Великой Отечественной войны. Парада последних ветеранов... Как раз в том году восемнадцать годков мне стукнуло. Совершеннолетие. А парад тот был 9 мая 2018 года... Я тогда впервые по-настоящему всё прочувствовал, дошло до каждой клеточки. Словно откровение. Смотрел глазами мужчины — будущего защитника и воина...
— А парад-то как выглядел?
