Но космическими законами вряд ли предусмотрены игрища с течением времени. Я подозреваю, что содеянное локосианами им не просто аукнется — изойдётся нескончаемым воплем. «Коммунисты» хреновы! Рассказывал мне как-то дед, перед смертью, о делах своей молодости, о развитом обществе, в котором они жили, о грандиозных задумках и свершениях. Одним из этих коллективных беспределов — особенно врезалось в мою память! — была война с географией. Они сравнивали горы с землей, они рыли каналы-перемычки, они поворачивали реки вспять... Вот и на Локосе возомнили себя то ли коммунистами, то ли богами, и стали вытворять подобное с Рекой Времени! Чем, как не перемычками между изгибами русла, можно объяснить одновременное существование в едином пространстве и времени двух воинов — поочерёдное телесное воплощение одной и той же души? На их грёбаной экспериментальной планете стало возможным то, что даже нафантазировать непросто — встреча Хасанбека, военачальника легендарной монголо-татарской Золотой Орды, и Алексея Алексеевича Дымова, командира российской группы спецназначения «Эпсилон». То есть — меня.
Совершенно немыслимая, фантастическая ситуация — встреча двух тел, живших с разницей во времени в восемь веков, с одной душой на двоих! Душой, которая явственно даёт обоим телам понять, что она ОБЩАЯ.
«Два тела на одну душу населения Экса!»
Такие рекламные заголовки мерещились мне в душных нелепых снах.
И это был круг Второй.
«Ну, блин горелый! Если уж ты, оберст, такой неугомонный, — Антил рассердился не на шутку, — тогда бы лучше продумал, как вам с Хасанбеком это общее имущество для военных целей приладить, в смысле — душу призывать на службу. Или — белого зверя, как он величает. Для коммуникаций, например, приспособить. Или того лучше — для тактических действий единым боевым организмом. Ты только представь, какие боевые возможности открываются!»
«Наконец-то! Вот за идею — премного благодарен. Обязательно воспользуюсь. Тебя, родной, почаще колбасить надо, чтобы из твоего яда лечебную сыворотку извлекать. Ладно-ладно, мир! А за беспокойство — извиняй. Отдыхать уж точно не на этом свете будем. А на каком — я и сам запутался».
Я всё никак не мог выпрыгнуть из надуманной колеи.
За двумя кругами Войны с Собой следовали несколько кругов нескончаемой Войны с Внешним Миром. Круги локальных конфликтов, в которые меня бросала жизнь офицера спецназа и которые давно угасли. Далее — невыносимо трудный, с кровавым концом, путь группы «Эпсилон»... чем не круг захлестнувшей сердце петли, до сих пор мешавший биться в полную силу? Потом — круг, навязанный этими гнидами с насекомыми имя-фамилиями: Фэсх Оэн и Тэфт Оллу. Долбаный проект «Вечный Поход»! С него-то по-настоящему всё и качалось. И бросило на такой круг — сердце паниковало и готовилось без парашюта выпрыгнуть из груди! — как путь Вселенской войны.
Мы пока ещё стояли на распутье и только планировали перенести свою ненависть и боевую злость на просторы чужой планеты Локос. Но кто поручится, что, пока мы здесь медлим — локосиане не рискнут высадиться на ничего не подозревающую Землю, где-нибудь в пра-прадавних веках, чтобы одним махом решить свои проблемы и прихлопнуть нас беспомощными зародышами?!
Эх, хрен бы вам в копилку, чтоб только думкою богатели!
Я неожиданно вспомнил глаза Амрины, и меня захлестнуло. Затенькало в затылке. Ну вот! Ещё один адов круг. Любовь... Причём сдвоенный. Война друг с другом и война с Космосом за друг друга. Эх, ты... нежный, но колючий цветок на моей кольчуге. Амри-и... Любимая! Где ты сейчас?..
— ...Да распогодься ты, Дымыч! Нам только твоей хмари и хмури не хватает.
Я поднял голову. А-а-а, Упырь... По обыкновению, Данила Петрович подошёл неслышно и сейчас озабочено смотрел на меня. Его появление было избавлением: судя по всему, требовалось действие, а значит — прочь лишние мысли. Но, по инерции, я всё же спросил:
— А скажи-ка, свет Данила Петрович, как по твоему разумению, мы уже в аду иль только туда бредём?
