После того, памятного, почина — визита янычарского посольства, — последовали другие. Нас уже, с интервалами в несколько суток, посетили римские легионеры Цезаря, славянские дружинники Святослава, драгуны гвардии Наполеона, спартанские гоплиты царя Леонида, кавалеристы южан-конфедератов, разведчики отряда вьетконговцев, полудюжина крестоносцев, и многие, многие другие.
Среди этих представительств, появление которых было инициировано гонцами, ранее разосланными Упырём, встречались и воины, добиравшиеся сюда без наших проводников. Ибо посланцы Объединённой Армии, повинуясь приказу, не отвлекались от миссии, нигде надолго не задерживались. Всё это время они мчались вперёд, дальше и дальше...
И выходило так, что после встреч с гонцами, после переговоров о слиянии разрозненных враждующих подразделений, хлопотную функцию «миссионерства» взваливали на себя командиры новых примкнувших отрядов и корпусов. И мчались без устали, во все стороны, всё новые и новые вестники. И расползался цепной реакцией призыв: «Родина в опасности! Земляне, объединяйтесь против иноземного врага!».
Уж чего у нас не отнять, так это неизменного свойства: забывать на время внутренние разборки, когда является внешний враг. Мы можем сколько угодно друг дружку молотить, в блин раскатывать, но стоит возникнуть общему для всех обидчику, сразу же раздаётся универсальный боевой клич «Наших бьют!», и мы наверняка плечом к плечу выступим супротив пришлого супостата...
Упырь известил меня посыльным о прибытии в лагерь неведомых парламентёров. Должно быть, одновременно он отрядил людей и к блокпосту — сопроводить прибывших в штаб.
Мне едва удалось упросить Амрину не ходить со мной. Привёл я себя в порядок, осмотрел снаряжение. В последний момент на всякий случай прихватил свой блокнот с черновыми записями. На его страницах, в числе прочего, фиксировались данные о подразделениях, примкнувших к нашей армии.
Шёл я к штабу, всё ещё пребывая под сильным впечатлением приснившегося. Мысли никак не могли выпутаться из того клубка эмоций, что подкинуло насильное, навязанное мнемо. И чем больше я размышлял об этом, тем ощутимее кренилась моя «крыша». Я уже не знал, по большому счёту — хочу или не хочу, чтобы они «не трогали моё завтра»... Несомненным было лишь одно — я прямо-таки жаждал отомстить виновным! За то, что меня использовали. И за то, КАК они это сделали.
Наверное, вот так и сходят с ума: я нисколько не удивился, когда мои мысли материализовались. Только лениво подумал: «Опять чьё-то мнемо? Ну что ж, каждому своё... Кому-то мерещатся зелёные человечки, а кому-то — чёрные».
Эти фигурки цвета ночи возникли из ничего, из воздуха вперемешку с листвой. Они неторопливо вышли по лесной тропинке на пустошь, что вела к штабной постройке. Видение было очень качественным, достоверным и подробным. Чёрные шлемы с поблёскивающими забралами. Ранцы за плечами. Провода, тянущиеся от них к шлемам. Вот только почему-то в руках у них не было излучателей.
«Ну, хоть в мнемозаписи они не опасные. Вот и демоны пожаловали... А тебе, Дымов, сейчас смирительную рубашку выдадут. Да ещё и рукава за спиной завяжут... Чтоб ты сдуру на ейной девственной белизне пятна камуфляжные рисовать не начал! — по своему обыкновению изгалялся Антил. — Дождался — — и к тебе уже глюки явились. Куды рассаживать-то будешь? Комната ведь махонькая, а тут народу поболе двух десятков... А чем потчевать-то гостей дорогих?»
Они двигались колонной. И почему-то вперемежку с нашими «лесными побратимами».
«А-а... Ну да, ну да, как же... Что-то типа братания на фронтах. Сейчас и большевики подтянутся. Читали-с про такое, читали... А ну тебя, Дымов, уж лучше про Амринку думай».
«Алё! Приём! Херр оберст, ты чего — охренел, иль как?! Это не глюки... Это натуральные враги, во плоти!» — окрысился Анти-Я.
«Ладно те... Всё никак не навоюешься?! Всё о полковничьей папахе мечтаешь? — отмахнулся я. — В сумасшествии свой кайф есть... А через дыры в крыше — небо видать. И к богу ближе. Сказано же, неразумные дети... вот и соответствуй».
«Да ты чего-о-о?! Лёхлёхыч! Истинный крест — ВРАГИ!!!»
Меня забавлял его искренний порыв. Откуда здесь враги? И вдруг...
Ленивое оцепенение слетело с меня, как снег с задетой рукой ветки. Неужели?! Взгляд, навёрстывая упущенное, принялся РАБОТАТЬ. Выхватил среди чёрных фигур несколько голов без шлемов. И... наткнулся на знакомые черты лица.
Фэсх Оэн!
Мы встретились взглядами. Его лицо удивлённо вытянулось, но мой «резидент» тотчас же справился с эмоциями. И пока наши органы зрения неподвижно впитывали картины, руки двигались молниеносно. Мои — сорвали «вампир», заброшенный за спину, передёрнули затвор, изготовили оружие к стрельбе («Молилась ли ты на ночь, Демона?!»). Его — нырнули под комбинезон, извлекли «Спираль»... Он застыл на месте, держа терминал как материнскую ладанку («А зачем? Всё равно — не успеешь убить... Лучше обсудим дела наши скорбные»).
Я непроизвольно сжал челюсти, так сильно, что заломило зубы.
