– Если бы мы жили не по Боевому Уставу, а по Библии – тогда всё то, что случилось, было бы нормой и называлось «массовым избиением младенцев». А как это называется по Уставу? Данила Петрович, что скажет штаб? Кто-то из вас понимает, что вообще происходит?!
Обычно невозмутимый Жуков явно нервничал, и это бросалось в глаза. Бесспорное свидетельство того, что события оптимизма не внушали.
Ещё бы! По сути, произошедшее было форменным разгромом. Лишь странное стечение обстоятельств позволило избежать краха. Или всё же срабатывал чей-то замысел, реализовывался чей-то сценарий?.. Подоплеку предстояло ещё осмыслить и попытаться объяснить, но… факт оставался фактом: вражеские силы, уже практически победившие землян, в самый кульминационный момент ОТСТУПИЛИ.
Как бы там ни было, на нашем военном совете растерянности не наблюдалось. Что угодно – злость, недоумение, жажда реванша, агрессия друг к другу, – но не растерянность. В этот раз командиры во главе с главкомом собрались в большом зале Узлового терминала, где теперь размещался штаб Первой Земной Армии. Кроме массивного сборища воинских соединений вокруг терминала, полководцев дополнительно охраняло мощное силовое поле. Каждый из собравшихся в душе надеялся на его неприступность, но – поди знай, чего ждать от пришлых воинов? Не обладают ли они способностями вскрывать силовые поля, как консервные банки? Потому нервозность не покидала помещение с самого начала военного совета.
– Товарищ главнокомандующий, – Упырь поднялся со своего места и подошёл к главному экрану наблюдательного комплекса. – Штаб проанализировал все донесения фронтовой разведки в период, предшествовавший сражению, а также разрознённые свидетельства участников битвы и собственные наблюдения. Кроме того, детально изучены материалы записи так называемой «воздушной разведки». Имеются в виду результаты технического наблюдения при помощи «искусственных орлов»… Я думаю, Георгий Константинович, по Уставу случившееся называется… э-э… боевой контакт с противником, превосходящим нас в тактической выучке и обладающим вооружением, превышающим наше по всем параметрам, а главное, неизвестного нам принципа действия. Что же касается вопроса, знает ли штаб, что вообще происходит… ответ неполный. «Что вообще» и «кто за этим стоит» – нет, пока не знаем. Кстати, здесь… – Упырь посмотрел в мою сторону, усмехнулся. – …здесь некоторая недоработка разведки. Я подразумеваю отсутствие разговорчивого «языка», способного прояснить детали.
– Функция фронтовой разведки не входит в перечень специальных операций, осуществляемых вверенным мне Управлением, – парировал я, отлично сознавая, что это более чем слабый довод; под термином «спецоперация» при разных подходах может пониматься что угодно.
«Во-во. Фронтовая разведка не входит, а стратегическая?» – скривился в ухмылке Антил.
«Ты ещё ляпни это вслух, доброжелатель! – мысленно поморщился я. – И без тебя знаю. А вот какую стратегию можно осуществлять, если у меня шестнадцать подчинённых на всю планету! Разве что компьютерную, и то пошаговую… Шаг мы – шаг они. В принципе, потому и зависали мы так долго… напоминая не боеспособное войско, а разленившихся курортников, потому что, пока инопланетяне не мычали не телились…»
– Касательно ответа на вопрос, что и как ПРОИЗОШЛО, – вернулся Упырь к «своим баранам». – Тут воссоздана полная картина…
Факты в сухом изложении начальника штаба выглядели крайне неутешительно. Паузы, которые ему приходилось делать, чтобы переводчики успевали за его речью, ещё более усиливали драматический эффект.
