Позже, когда земляне в основной своей массе поуспокоились, начав долгий процесс примирения с осознанием исторической правды, одно за другим посыпались предложения, как быть дальше. Постепенно ненависть и враждебность во взглядах начали потихоньку уступать место заботам о будущем. Говорилось многое, о многом спорилось. Командиры, войдя в раж, совершенно забывали о том, что ещё не везде смолкли выстрелы, что совершенно не урегулированы внутренние вопросы самого человечества Локоса, что абсолютно неясно, каким образом такое количество людей сможет вернуться домой, назад на Землю, и снова «вписаться» в земную жизнь. Каково жить-то, ЗНАЯ ПРАВДУ???
Но эти вопросы, будучи поставлены ребром, так же кардинально и решались. Когда был задан вопрос: как поступить с правительством Локоса, если Высшая Семёрка раскололась на две неравные части? – ответ прозвучал незамедлительно.
– Разве можно говорить о какой-либо части правительства, если эти люди фактически показали себя врагами собственной расы, требуя войны с землянами до победного конца? По сути, смерти цивилизации. Те, кто думает о жизни Локоса – все здесь! Разве нас мало? Считайте… – Шуфс Инч Второй усмехнулся. – Три семиарха. Я, Юолу Сфе Оол Третья, Эйе Ллум Анх Шестая… И два скуффита, Амрина Ула Шуфс и Яспэ Тывг Лвай. А сколько ещё достойных среди смелых представителей Фронта? Какое ещё правительство вам необходимо?..
Остальные его слова потонули в одобрительном гомоне.
Не забыли и про Крома с его племенем.
Да, не были неандертальцы тупиковой ветвью эволюции, как полагала земная наукой. Напротив, они стали жертвой самой настоящей эволюционной войны, которую вели с ними выходцы из куда более высокоразвитой цивилизации. По единогласному мнению, платой за эволюционное преступление, которое совершили в отношении них локосиане – то есть не позволили им развиваться естественным путём, вмешались и вытеснили – явилось решение восстановить справедливость.
Для этого – как можно больше неандертальцев требовалось «выхватить» из глубины истории и доставить на Экс. Отныне эта искусственная планета должна была стать их новой родиной.
Отныне она возводилась в статус ЖИВОГО мира.
Транспортировку первого отряда, возглавляемого вождём Кромом, поручили мне, как единственному человеку «нашей породы», имевшему влияние на дикого неандертальца. И я с радостью согласился, отлучившись в суточную командировку на Экс. Радость, конечно, омрачалась необходимостью разлуки с любимой, но… именно поэтому командировка планировалась краткосрочной.
Когда мы расстались с вождём, я долго смотрел вслед стаду пралюдей, ковылявших вниз по склону и постепенно исчезавших в тумане. Мысленно желал им:
«Удачи вам, ЗЕМЛЯНЕ… Теперь это ваша ЗЕМЛЯ…»
«Ага-а, так вот куда вдруг испарились неандертальцы?!» – ехидно добавил Антил.
«Эх, с каким удовольствием я бы тебя отправил с ними! Чтобы ты хоть постепенно, хоть через долгое время, вместе с ними стал человеком! – парировал я и сам же себе рассмеялся. – Ладно, успокойся. Куда я от тебя денусь? На то и совесть, чтобы не одичать, да не обживать потом чужие планеты».
Когда они наконец-то остались наедине – что для двух ГЛАВНЫХ было неизбежно, – то первое время не могли вынырнуть из затопившего их внутренние миры вязкого варева молчания. И только выдержав длительную паузу…
– Зачем ты открыл критическую массу правды? Ведь после такого откровения, как минимум, появится новая Библия и обрастает свежими Евангелиями! – Святополк пытливо смотрел в глаза Инч Шуфс Инч Второго. – Познав такое, уже невозможно жить по-старому, понимаешь?
– Понимаю, – выдержав его взгляд, ответил семиарх. – Но если бы я всё сказал не во всеуслышание, а только тебе, наедине… ты бы, возможно, и поверил в то, что у меня имелись очень веские причины обманом завлечь тебя в эпицентр космических проблем. Вероятно, ты бы даже простил, что я сыграл тобой «в тёмную» и сделал карателем, но… ты никогда бы не поверил, что меня волнуют судьбы собственного народа, и в дальнейшем никогда бы не захотел бы довериться мне, как своему надёжному союзнику. Что касается обнародования информации… Я недавно сказал, что народу нужно дать десять процентов правды и девяносто – еды. Так было на Локосе. И семиархи правили, а народ жил безбедно. Сегодня я сказал девяносто процентов правды, но ведь девяноста процентов еды у народа я не отнимал. Поэтому, надеюсь, народ сам решит, как ему уравновесить эти числа… Тебе признаюсь. Конечно же, я оставил десять процентов в тайне. Только потому, что я знаю… КАК дальше править своим народом.
Святополк надолго задумался, взвешивая каждое слово на незримых весах. Когда он опять обратил свой взор на локосианина, светлая водица заметно разбавила тьму в его глазах.
