– Я попробую. Только ведь с картою-то ещё забавнее получается. Действительно, спектакль. Чем больше думаешь, тем меньше верится в нападение земного отряда. Ну, не дурачить же нас они бы надумали… если бы и в самом деле терминал захватили. И не на стороне локосиан воевали бы. Иначе – совершенно нет объяснения, почему, сделав дело, они не пожелали с сопланетниками встретиться, а назад ретировались? Главный довод – опять злополучная карта! Ну, скажи, Данила, какой воин по доброй воле от такого лакомого куска, как вражеская карта, откажется? И не просто план расположения противника, а местности, целой чужой планеты… Только тот воин, для которого эта местность никакого секрета не представляет. Для любого другого – такая карта побольше, чем победа в тяжелой битве, стоит. И вот, от неё отказываются… А не заметить её также не могли – на самом видном месте лежала. Ох, не хочется думать, что нам её элементарно подложили, не хочется! Если для того, чтобы карту всучить в наши руки, эти долбанные пацифисты не пожалели четырнадцать жизней своих соотечественников… Большой театральный сезон за этим спектаклем стоит. И думаю, одни драмы да трагедии в репертуаре, ни единой комедии.
– Да-а-а… – неопределённо протянул Упырь, потом пояснил. – Не хочется рвать даже самую тоненькую ниточку надежды. Если карта местности – это просто ещё одна краплёная карта… какой каламбур получился… а эти кукловоды и не такое могут отмочить… то по сравнению с «космическими гладиаторскими боями» это – тьфу! и растереть! – так, просто, ещё один штришок в общую карикатуру. Эх, доберёмся мы, Дымыч, до этих Кукрыниксов, да все карандаши им переломаем… с пальцами заодно! – В этом месте он не выдержал, прервался на пару минут, творя очистительные матерные заклинания. Потом продолжил, как ни в чём ни бывало: – Вот если таким макаром рассуждать, то в этой самой карте для нас сейчас самая большая опасность и таится. Вот тогда – что-то в ней НЕ ТАК и НЕ ТО. Если такой ценой она должна была к нам попасть, то, как ружьё на стене, – непременно выстрелит. И не обязательно в конце спектакля. Какая-то дезинформация в неё внесена. Но… назови это как хочешь по научному – интуицией, шестым чувством… а я попросту жопой чувствую, Дым, тут другое. И шепчет эта подруга моя, обеими половинками шепчет. Словно слабенький голос надежды из неё исходит… оппозиция это, Дымыч, оппозиция. Именно. Даже если и не целая организация, а несколько человек, и то…
– Ну, хорошо. Допустим, не монолитны враги. Есть среди них… оппозиционные силы. Банальная истина гласит: враг моего врага – мой друг. Но что делать с этим знанием? Как выявить эту внутреннюю доброкачественную опухоль, эту пятую локосианскую колонну, если мы даже до врагов дотянуться не можем? Как с ними связаться, а в идеале – договориться о сотрудничестве?
Я говорил, убеждая не столько Упыря, сколько своего внутреннего двойника Антила – существо язвительное, принимающее в штыки не только сказанное мной, но и зачастую сам факт моего существования. Не иначе, краеугольным камнем его мировоззрения является утверждение, что главный признак высокого интеллекта – способность сомневаться. Во всём и во вся.
– Связаться как? У тебя же есть один контакт… причём в самых высших эшелонах власти. Забыл, что ли? – Судя по затягивающим внутрь воронкам, померещившимся мне вместо его глаз, Данила нисколько не шутил.
– Забыл ли я мою Амрину?! – вспыхнул мой взгляд. – Не агент она мне! Да и не знаю, насколько теперь МОЯ.
Левый глаз предательски задёргался. Пришлось прикрыть веки.
Хасанбек устало опустился на овечью кошму, заботливо расстеленную телохранителями. Потом лёг на спину. Его взор устремился ввысь. Туда, где в узкой полоске между ветвей деревьев, как по причудливой и недоступной голубой речке, плыли облака. Чем-то они напоминали лебедей, чем-то барашков. А ветки махали и махали им вслед…
Он только сейчас вспомнил, что не сказал Аль Эксею о потерях, которые всё-таки случились среди его гвардейцев. Именно там и тогда – уже после обследования логова демонов. Когда они шли спешным маршем назад, Мунтэй, тысячник второй тысячи, доложил: пропали пятеро гвардейцев из его подразделения. Пропали, как под землю канули! Причём, последний раз их видели внутри логова, в одном из боковых коридоров. Тел их не обнаружили. И самовольно покинуть орду они бы также не посмели. Да и куда бежать, даже если бы…
«Почему не сказал? Забыл просто, за всей этой суматохой и расспросами, где да как именно обнаружили карту?! Да и не стоит забивать голову Аль Эксея такими мелочами. Сам разберётся темник со своими воинами. Сам».
И всё же, нет-нет, да и наплывали на Хасанбека нехорошие предчувствия. Не пропадают просто так и бесследно лучшие воины орды. Эх, карта, карта! Всё-таки не даром она досталась…
Давным-давно говорила мать Хасану: «Не радуйся шумно… не радуйся долго… носи в себе, пусть она поселится в тебе, эта радость, и светится изнутри. Но не привлекай внимание Вечного Синего Неба… Иначе оно тут же обменяет твою радость на горе!»
