– Зачем мы здесь? – Его заход в этот раз не удался. Как, впрочем, и в прошлый…
– Вы не хотите посмотреть на место, где все началось? – Ольга оглядела проваленную крышу домика и распахнула плащ, открыв следователю вид на приличного размера грудь, подчеркнутую утягивающей кофтой нежно-кремового цвета. – Да-а-а… тут многое изменилось!
– А вы что, бывали здесь раньше? – Максим непроизвольно взглянул внутрь глубокого выреза, поймав усмешку коллеги.
– Конечно, ведь это моя работа!
– Понятно! А теперь давайте по-серьезному, Ольга Петровна. Что мы тут делаем? – Максим чуть вскинул бровь, изменил голос и пристально посмотрел в глаза наглой собеседнице. Так он делал на допросах. Срабатывало почти всегда. Мало кто выдерживал его тяжелый и опасный взгляд.
Ольга смотрела в глаза Максима несколько секунд. Потом рассмеялась так, что эхо ее звонкого голоса вылетело из дырявой крыши полуразрушенного домика и унеслось далеко ввысь.
– Ты… ты меня допрашиваешь, что ли?! – еле успокоившись, выдавила из себя Ольга. – Кстати, что у тебя с костюмом? Весь мятый какой-то! На сеновале спали, товарищ старший следователь?
Оля всегда мастерски уводила разговор в сторону, находя бреши в обороне Максима.
Его темно-серый классический костюм явно знавал лучшие времена. В принципе не такой уж и плохой изначально, пошитый на заказ за тридцать пять тысяч в московской мастерской неподалеку от гостиницы «Ленинград», он переживал уже третий год беспрерывной носки. Приноровившись к деталям высокой и широкой в плечах фигуры хозяина, костюм стоически переносил все тяготы кабинетно-объектной службы. Но все-таки старел, выдавая прижимистость Лебедева и его старание доказать окружающим свою абсолютную аскетичность.
Ночной перелет, помятая у изгибов воротника рубашка, невыразительный «полковничий» галстук и – главное – средней цены туфли на толстой подошве блекло-коричневого оттенка, совершенно не соответствовавшие по цветовой гамме всему остальному наряду… Да, и в том числе черному тонкому плащу… Все вместе детали его гардероба отдавали неухоженностью и резко контрастировали с блестящим внешним видом собеседницы.
– Оставим мой внешний вид и вернемся к вопросу – зачем мы здесь? – добавив стальных ноток и хмурости во взгляде, повторил Лебедев. Ему стоило немалых усилий выдержать ее заливистый смех.
– Вернемся! – Оля весело сверкнула улыбкой, еще раз показав свои белые зубки. – Только сначала ответишь ты – это допрос? Или коллеги беседуют?
Голос Ольги звучал сильно и непринужденно. Казалось, она задействовала свои внутренние ресурсы лишь на долю процента. И, тем не менее, уверенно контролировала их разговор. В то время как Максим уже находился на первой стадии отработанного годами морального прессинга. Ничего, в его лестнице много ступенек…
«Хороша, сучка… б… хороша!..» – только и мог подумать Максим. Но надо было что-то отвечать!
– Допустим! Неужели ты думаешь, я не увидел твоей личной заинтересованности во всей этой истории? – Максим выдержал удар.
Взгляд Ольги слегка изменился. На какую-то долю, самую минимальную, незаметную многим… но не опытному следаку.
«Зацепил! – удовлетворенно подумал Лебедев. – Наконец-то! Однако…»
Месяцы общения с этой неожиданно свалившейся ему на голову из центрального аппарата экспертшей, или психологом-криминалистом, как было написано на ее визитке и в личном деле, научили подполковника быть готовым к любым поворотам. Психолог, она знала, как манипулировать людьми. И он знал… Так что они были достойными противниками. Только, конечно, она гораздо более эффективно использовала против него свою женскую магию… Ответного равноценного оружия у подполковника юстиции не было…
«Ничего, мы с этим поборемся…»
– Ну, если так… давай будем откровенны до конца. – Ольга достала из сумочки маленький бархатный чехольчик, из которого извлекла устройство для электронных сигарет. – Нас ждет… непростой день. И необходимо, чтобы ты довел все до конца. Причина банальна – мне нужно это дело. Во-первых, в нем сконцентрирован собиравшийся годами материал для моей научной работы. Во-вторых, в случае успеха – это новое звание, в том числе и для тебя. В-третьих, возможность задвинуть некоторых выскочек и стать независимой в своих делах. И в-четвертых… – Ольга, наконец, затянулась и слегка зажмурилась, согревая легкие теплым паром, – пришло время, в конце концов, покончить с этими убийствами. Ты так не считаешь?
– И поэтому мы здесь? – Максим быстро окинул взглядом полуразвалившийся после давнего пожара деревянный сруб с обугленными стенами и провалившимся потолком.
– Здесь мы потому, что я не уверена в твоей убежденности. Ты… не созрел для того, что мы хотим совершить. И поэтому мы здесь.
– Решение принято вышестоящим руководством под… твоим нежным давлением. И прогулки по грязным пепелищам на него никак не повлияют!
Ольга уловила сарказм следователя. Он уже не раз в их личных беседах отмечал ее «методы» работы с руководством комитета как «нежные».
«Неужели тебя это так задевает, милый?! – легкая усмешка блеснула в уголках ее манящих губ. – Или тебе тоже хочется нежности?!»
