Миновав двух охранников у фигурной двери в боковой стене главного зала, Есин с Ивановым вслед за мужчиной без пиджака прошли по узкому арочному коридору в небольшой, ярко освещенный банкетный зал, оформленный в восточном стиле. Звучала арабская музыка, и за накрытым столом в сигаретном дыме уже без галстуков сидели несколько мужчин. Пахло фруктами – кто-то курил кальян. Гости потягивали водку и вино, а перед столом полненькая танцовщица в откровенном восточном костюме исполняла танец живота. Обведя присутствующих быстрым взглядом, Иванов узнал президента и вице-президента компании.
– Присаживайтесь, – указал гостям на свободные стулья тот, кто привел их. Иванов и Есин сели рядом за общий стол. Музыка смолкла, и танцовщица, звеня многочисленными браслетами на руках и ногах, удалилась.
Некоторое время Иванов, глядя в пол, чувствовал на себе внимательные взгляды. Его разглядывали молча. Потом президент, растягивая слова на блатной манер, произнес:
– Ты – Иванов Александр Николаевич. Фамилия подходящая. А нас ты, наверное, всех знаешь. Ну-ка, поведай-ка нам свою биографию, уважаемый Александр Николаевич. Мы тоже хотим о тебе кое-что знать.
Иванов поднял глаза на президента и, подумав, начал говорить. На короткий пересказ собственной жизни ушло не более пяти минут. Его никто не перебивал. Когда Иванов замолчал, президент протянул:
– Похоже, что ты правильный кореш. Воевал. Награды имеешь. Вертолетчик. Летал в горах. Это хорошо. Твой начальник, Валерий Петрович, за тебя ручается головой, – президент посмотрел на сжавшегося под его взглядом Есина. – Это тоже хорошо. Но чтобы работать с нами, надо заслужить доверие. – Президент остановил прямой взгляд на Иванове и неожиданно спросил жестко и без растягивания слов: – Чего ты в этой жизни боишься, Саша?
– Ничего, – почти не раздумывая, ответил Иванов.
– Ответ неверный, – снова растянул нараспев слова собеседник. – У тебя есть жена и дочка. Может, ты не любишь свою семью? А, Саша?
– А при чем тут моя семья? – холодея и усилием воли заставляя себя выдержать колючий взгляд говорившего с ним неприятного человека, глухо выдавил Иванов.
– Нам нужны гарантии надежности, – тягуче произнес президент. – Насколько мне известно, ты любишь и дочку, и жену?
Иванов почувствовал, как кровь приливает к его голове, и понял, что вот сейчас он сорвется в порыве подкатывающейся к голове бешеной ярости. Они смеют угрожать его семье! Подонки! Иванов сжал кулаки и зубы.
– Так вот, пока ты не докажешь нам свою надежность, гарантией будет твоя семья, – взял примирительный тон президент и даже улыбнулся доброжелательной улыбкой. – Ты сам пришел к нам, Саша. А работа наша требует доверия. Причем полного доверия. И деньги сулит немалые. Но и риск большой. Как говорится, кто не рискует… Я ясно выражаюсь?
– Ясно, – Иванов, чувствуя за спиной присутствие охранников, с трудом смог удержать себя в руках.
– Если докажешь, что ты наш, – будешь жить хорошо и долго. И твоя семья, Саша, тоже будет жить долго и хорошо. И денежки заработанные тебе пригодятся. За границу поедешь, – президент с усмешкой поглядел на сидящих за столом и чему-то улыбающихся мужчин и снова перевел взгляд на Иванова. – А деньги у тебя будут, поверь, специалистов твоего уровня мы ценим. Держись нас – мы тебе судьбу сделаем! Станешь нам братом, все станет тебе по плечу! Депутатом, например, стать хочешь? Сделаем! Ну, согласен? Чего молчишь?
– Работать – согласен, – через силу выдавил Иванов. – Депутатом – нет.
Раздался дружный смех и выкрики:
– Молодец! Правильно сказал! Выпьем за сказанное! Все депутаты – пидоры и говнюки!
Сквозь шум и гогот президент указал Иванову с Есиным на налитые рюмки:
– Пейте.
И ужин пошел своим чередом.
Все, что он думает по поводу состоявшейся беседы, Иванов высказал Есину, когда они вместе вышли из ресторана. В ответ на его горячий монолог Валерий Петрович, озираясь по сторонам и убедившись, что их никто не слышит, негромко посоветовал:
– Спрячь эти свои мысли далеко и глубоко в задницу, пока тебе их туда не запихали силой! Забудь, чтобы никто о них и не знал. Если, конечно, не хочешь вместо заработка на хорошую жизнь заработать пулю в лоб.
Ночью Иванову приснился странный сон. Он держал на руках ребенка – симпатичного мальчика. Вдруг ребенок заплакал. Подошел молодой монах в рясе с большим православным крестом на шее.
– В этом ребенке сидит дьявол, – сказал монах, глядя на плачущего и вырывающегося из рук Иванова малыша.
– И что? – спросил Иванов.
– Его надо изгнать, – ответил монах.
– Зачем? – поинтересовался Иванов.
– Нужно.
