Открыв скрипучую дверь подъезда, они друг за другом поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Остановившись возле высокой, давно не крашеной двери, Батурин нажал кнопку звонка. В глухой тишине спящего подъезда металлическая трель звонка прозвучала очень резко. Немного подождав, Батурин позвонил еще раз. Потом еще. Долго не было ничего слышно, потом за дверью возникло какое-то движение.
– Кто там? – спросил женский голос.
– Тетя Катя, это Саша, – отозвался Батурин.
Щелкнул замок, и в образовавшемся проеме приоткрытой двери показалось заспанное лицо пожилой женщины. Подозрительно посмотрев на нежданных гостей и узнав Батурина, женщина впустила их в квартиру.
– Простите нас, – с порога рассыпался в извинениях Батурин. – Работа такая – нет покоя ни днем, ни ночью. А сегодня мы оказались в вашем районе. Я с ребятами решил прямо сюда. Уж простите, что беспокоим.
– Да ладно! – отмахнулась женщина, поправляя старенький расстегнутый халат, из-под которого выглядывала такая же старая ночная рубашка. – Я-то на пенсии. Высплюсь завтра. Проходите на кухню. Чай будете?
– Тетя Катя, не беспокойтесь! – с благодарностью в голосе продолжал рассыпаться Батурин. – Мы все сами…
Тетя Катя пошла к себе досматривать потревоженный сон, а гости, раздевшись, расположились на кухне.
Сняв в коридоре куртку, Иванов, не найдя ничего лучшего, спрятал пейджер во внутренний карман комбинезона и прошел к столу.
В стареньком холодильнике Батурин отыскал ливерную колбасу, на столе в целлофановом пакете – вчерашний хлеб, а в шкафу – начатую бутылку водки.
– Удача! – воскликнул Батурин, вытаскивая водку на свет.
Ужин начался.
– Я здесь родился, – признался Александр после первой пропущенной рюмки. – Мы с отцом и мамой занимали комнату в этой квартире. Отцу дали от завода. А тетя Катя с покойным мужем занимали вторую комнату. Сколько помню себя, столько помню тетю Катю. Она молодая красивой была. А своих детей ей Бог не дал. А мужа ее, дядю Леню, почти не помню. Хорошо запомнились только его похороны. Говорят, что был он футболистом, и на игре получил удар ногой в живот. Умер быстро. Ну, давай, по второй…
Дмитрий разлил.
– За нашу удачу! – поднял рюмку Батурин и посмотрел на Иванова. – Выходит, что мы с Димкой теперь – твои должники.
– Ничего вы мне не должны, – морщась от явно поддельной водки, процедил сквозь зубы Иванов, ставя пустую чарку на стол и выискивая глазами, чем закусить.
– А ты хорошо стреляешь! – поддержал Батурина Дмитрий. – Четверых с ходу уложить! Это ж какая выучка! Где стрелять учился?
– Повезло, – пожал плечами Иванов. – Я как заметил ручку пистолета, торчащую из кобуры мента, так уже ни о чем и не думал. Руки сами действовали. А стрелял я всегда неплохо. Уже в училище призы брал.
– А ты хоть догадываешься, что теперь тебе светит «вышка»? – неожиданно спросил Батурин.
Иванов, перестав жевать, посмотрел на Батурина:
– И что дальше?
– Ничего, – безразлично произнес Батурин. – Тогда в лесу мне пришлось тебя «отмазать» и соврать Чугуну, что это ты девчонку очередью «подрезал». Иначе смерть снайпера он бы на тебя повесил. И твое поведение мне тогда подозрительным показалось.
– А что сейчас? – Иванов смотрел на Батурина с холодным прищуром глаз.
Батурин не ответил, потянулся вилкой за отрезанным куском колбасы на тарелке в середине стола. Достав колбасу, положил ее в рот, стал старательно жевать и посмотрел на Дмитрия:
– Давай по третьей!
Иванову очень не нравился разговор про убитого им снайпера, тем более в присутствии постороннего, но надо было этот начатый разговор заканчивать.
Дмитрий еще разливал водку по рюмкам, когда Иванов спросил, пытливо глядя на Батурина:
– Саня, а почему ты меня сразу не выдал Чугуну?
Батурин, немного подумав, посмотрел Иванову в глаза:
– Понимаешь, скажу просто, но понятно: есть в тебе что-то от человека. Отличаешься ты от многих из нас. Хотел я тебя тогда «заложить», но вот что-то не пустило. Ностальгия, что ли, по всему нормальному, человеческому. Ведь и я когда-то был таким. Как ты эту девчонку защищал! Сам был готов подставиться… Я решил, что лучше иметь такого друга, чем врага. Да и хотелось, чтобы ты чувствовал себя моим должником. Но сегодня ты сполна рассчитался…
– Странно это слышать от тебя, – Иванов даже смутился от его неожиданных слов.
– Что слышать? – не понял Батурин.
– Слова такие, – Иванов посмотрел товарищу в глаза.
– Какие?
– Нормальные, как ты сказал… А девчонку все-таки зря ты…
– А ты думаешь, что Сашка Батурин – хладнокровный убийца и бандит?! – повысил голос собеседник.
– Не кричи, тетя Катя услышит, – напомнил Иванов. – Да, я так думаю.
Батурин сразу как-то сник, стал меньше.
– А может, ты и прав, – тихо произнес он. – Ведь тетя Катя уверена, что я еще в милиции работаю…
– Дима, а ты что, действительно милиционер? – как бы невзначай поинтересовался Иванов.
– Мужики, давайте по третьей, – вместо ответа напомнил Дмитрий. – Чего время теряем?
– Третий… – Иванов поднялся с рюмкой из-за стола. Батурин и Дмитрий тоже встали. – За погибших ребят! – Батурин выпил. Дмитрий молча опрокинул содержимое своей рюмки в рот.
