—Точно храмовник, ты не обознался? — Посмотрел на трупы бандитов Вардис. Тот, кого опознал Карик, был со сгоревшими волосами и опаленным лицом. Хорошо им огнем из жезла прилетело, не зря он эту косточку в клетке сидя обтачивал, руны вырезал, да и потом там не бросил. Вот и пригодилась еще раз волшебная палочка. — Он? А то все же обгоревший.
—Точно, Ваша Светлость! Точнее не бывает. Этого Гугроса знают у нас во всех семи окрестных деревнях нашей провинции и даже в городке, где ландрат сидит. Этого упыря кажная собака знает.
—Кого? — не понял лэр.
—Имя у него такое- Гугрос. Брат Гугрос, — уточнил Карик. — Весьма гнусная личность, я вам скажу. Все ходил вынюхивал, да выспрашивал. Однажды напоил в деревенском трактире путника и на утро объявил его еретиком. Своих вызвал и увезли того бедолагу. Только я думаю, никакой тот не еретик был, соблазнился храмовник тугим кошелем, вот и все. Гнида, а не человек, в общем. Его с той поры местные Крысой назвали. Не в глаза, конечно, но так и прилипло, Гугрос- крыса. Я его к себе пускать перестал, говорю- не проживаешь в гостинице, так и отираться у меня в трактире неча. Он у них навроде представителя от ордена в нашей провинции. Постоянно тут проживал, ну разве только уезжал на несколько дней, а так завсегда тут, уже лет почитай как с десяток. А еще, лет семь назад случай был. Самого зажиточного селянина дочку в колдовстве обвинили. Он и свидетельствовал супротив нее. Отец-то ее, Никрим, торговлей все занимался. Светлых ему чертогов в мире усопших. — Осенил Карик себя святым кругом. — Все мясом да маслом приторговывал. Очень зажиточный мужчина был, справный. Своим трудом поднялся, а потом уже, к старости, на него полтора десятка батраков на хозяйстве работало. Так, когда он помер, дочь в колдовстве и обвинили. Увезли в столицу, а там, говорят, и пожгли. А дом, стало быть, и все большое хозяйство орден к рукам и прибрал. Вот, стало быть, как оно. А еще у них в поместье сторож горбун живет. Мелкий сам, но силы большой, хоть и старый уже. Но он оттудова никуда не ходит, даже продукты Гугрос сам на рынке у крестьян сторговывал. А горбун, сиднем в доме. Разве что дрова рубит в роще.
—Значит, Карик, говоришь у них в дубовой роще поместье? — Перебил словоохотливого трактирщика Вардис. — Мы сами найдем?
—А как же, Ваша светлость, я вам рукой покажу куда ехать. На улице-то светает поманеньку, а ее отсюда видать. Рощу я имею ввиду, на взгорке онась.
—Ладно, побудешь пока тут, никого не впускай. А мы сначала до поместья скатаемся, глянем там, что да как, а потом уже до стражи на хутор. Там мой знакомец, мастер-сержант Ульхарт с отрядом должен на постое быть. Пока в обратный путь не уехали, мы их там и перехватим, пусть они этими разбойниками занимаются. Все понял? Никого, кроме нас или имперских стражников не впускай.
—Понял, понял, Ваша светлость, никому дверь не отворю. Мне самому жуть как страшно, вас дождуся. Вы только не задерживайтесь, Ваша милость, у меня же детки малые, а одному боязно, вдруг еще душегубы пожалуют, — запричитал, кивая, трактирщик.
—Ну, что посмотрим, что там у них за представительство? Думаю, кроме горбуна, там никого быть не должно. Поедем?
—Посмотреть мы завсегда, — поддержал план Вардиса наемник.
—Лошадь есть? А то коня моего гвардейца бери, — предложил ему лэр.
—Обижаете. — Крякнул седоусый. — У меня их пара. Одна под седлом, другая заводная с поклажей.
—Хм, смотрю хорошо у барона жилось. При деньгах, с амулетами, да две лошадки имеешь. — Хмыкнул лэр и мотнул головой.
—Жилось неплохо, хоть и рисковать приходилось не раз, но платил барон хорошо, так что жаловаться грех. Только как подранили, так под зад коленом наладил. — Махнул рукой бывший наемник. — Только денег много не бывает, полгода и закончатся все накопления.
Дом в поместье был не слишком большой, но двухэтажный и крепкий. Первый этаж из камня, а второй сложен из толстых дубовых бревен, с дубовыми же решетками на окнах. Вокруг дома шел глухой, выше человеческого роста забор. Даже сидя на коне, за такой не заглянешь. Своих лошадей они оставили привязав к дереву, шагах в ста от ворот поместья, напротив большого пруда, где по берегу рос рогоз и переквакивались лягушки. По дороге к гнезду головорезов из братства, Ковач завел разговор с лэром предлагая поделить собранные с нападавших деньги и дорогой нож главаря. Как сказал наемник, денег в общей сложности набралось без малого три кроны, но лэр только отмахнулся.
—Я тебе Ковач, за наше спасение больше должен, так что все собранное себе бери, нож и лук тоже.
—Благодарствую, Ваша светлость. — Довольно крякнул седоусый. — Когда благородный с понятием и с ним иметь дело можно. Хорошая мне премия вышла, это же почитай мое жалование, больше чем за полгода службы.
—Если не секрет, сколько платили? — Поинтересовался лэр.
—Да какой секрет, говорю же платили очень хорошо. По пятнадцать ливров в месяц имел, а иногда и еще пару ливров барон за риск накидывал.
