Командор Эрвидиаль, даже намекнул им в своей краткой речи, что каждый из участвующих в боевом походе, может получить не только ценные трофеи и денежный приз, но и нескольких пленных рабов хуманов. Через два дневных перехода, уже оставив позади воды Облачного озера их отряд разбил лагерь. Тут, в предгорьях Гномьих гор, на опушке леса, что их извечные враги дроу называют Проклятым, они дождутся армию босмерских стрелков и двинут в обход Белого замка к перевалам Редорана, где просто усилят гарнизоны их приграничных крепостей. Как говорили их военные командиры, вся компания продлится месяц — полтора, но честь и слава от этого похода, да и богатые трофеи, будут помнить не одно столетие все жители благословенной Тали Эрвессы.
Сделав свое дело, парень привстал натягивая подштанники. Взгляд его непроизвольно упал на горящий костерок и фигуру сидящего возле него часового. Вначале он не понял, что произошло — просто дозорный вдруг резко подался вперед, упав головой в горящие угли, а потом Алевантос увидел, как черные тени стекаются в лагерь с нескольких сторон, будто появляясь из ночной тьмы. Парень застыл соленым столбом глядя как не одна и не две, а десятки черных теней быстро, но плавно, словно водный поток заливают их лагерь, неотвратимо затекая в каждый шатер.
«Святые патриархи первородных, это же дроу! -воскликнул он про себя,— -Нужно сейчас же закричать, поднять тревогу, чтобы собратья по оружию вскочили и изрубили мечами этих напавших!»
Но слова позабылись, а крик холодным свинцом застыл в горле, он только издал хрип выдохнув от испуга и смятения. Уже, там и сям слышались крики и звуки стычек, но звон мечей почти сразу заглушали крики боли и предсмертные хрипы его товарищей. Алевантос понял, что это вовсе не битва, а кровавая резня, избиение спящих и только проснувшихся сынов древних родов. Сейчас, практически беспомощных, но еще два дня назад гордо шагавших по тенистым улицам столицы, считая себя элитой войска и грозной силой.
Парень кинулся бежать к лесу стоявшему черной стеной позади, надеясь там спрятаться от безжалостных убийц, предпочитающих ночную резню поединку чести. Вот уже, замелькали с боков стволы деревьев, но он не останавливался, ему казалось, что все видят его и погоня клыкастых летит по пятам. Боковым зрением он увидел движение, такая же черная фигура быстро шагнула из-за толстого ствола. Удар, резкая боль и он потеряв сознание полетел на землю, ломая ветки мелкого кустарника.
Пришел в себя и ощутил, как стучит под его телом деревянный настил и только спустя какое-то время, он понял что лежит в движущийся телеге. Сначала, он не понял, что это за звук, но только спустя пару минут сообразил, что это его собственный стон. Еще, он услышал резкие гортанные голоса и спустя минуту чьи-то сильные руки запрокинули ему голову и влили в рот что-то тягучее и горькое, проглотив это снадобье Алевантос вновь впал в сладкое забытье. Сладкое, потому что, снившийся ему сон был скорее похож на явь — такой яркий и прекрасный.
Он видел себя, как бы со стороны, возвращающимся из этой военной компании. Его стальная кольчуга усиленная мифрилом сияла на солнце, такой же начищенный шлем он снял и держал в руке, широко улыбаясь встречающим его родичам. Мать тайком утерла слезинку, но не от горя, а от переполнявшей ее гордости за сына. Он ехал верхом, на вороном редоранском жеребце, а позади за ним следовали деве дюжины молодых здоровых хуманов, половина самцов и половина самок, которые будут отныне трудиться на золотых пшеничных нивах их земель. Трудиться сами, а после будут так же трудиться, и их дети, их внуки, а после и правнуки, жаль, что век работника хумана столь короток, но зато он собственными глазами увидит, как сменится не одно поколение от плененных им людей, уже не оставляя чистокровных хуманов, но пополняя новыми полукровками хутора их родового поместья.
Внезапно все прекратилось, истаяло словно виденье, впрочем виденьем это и было. А может наоборот, все, что он видит теперь — это виденье?
«Ну конечно, я просто заболел и мне, все это мерещится!» -решил Алевантос, когда сильные руки встряхнули его и поставили на колени перед каким-то большим алтарем.
Вначале, парень не понял, что такое кучей лежит на нем, и лишь спустя пару минут, пока громкий заунывный голос говорил что-то на языке проклятых отщепенцев, он разглядел, что это были отрубленные головы его товарищей. Алевантос дернулся, хотел закричать глядя в единственный остекленевший глаз лейтенанта, того самого командира рейдеров, которого они ждали, но тут прозвучал звук гонга, резкий толчок в шею и перед его глазами все замелькало.
Когда картинка остановилась, он увидел протянутую руку темного эльфа схватившего его за волосы и поднявшего в воздух словно пушинку. Огромный каменный зал святилища проклятых эльфов, и сами они стоявшие плотной толпой, это последнее, что увидел Алевантос когда руки палача поставили его голову на каменный алтарь, а в его ушах еще звучал хохот их паучьей королевы, затем вновь, пришла тихая темнота.
