Справили великолепную и пышную свадьбу, на которую были приглашены многочисленные родственники и друзья с той и другой стороны; в день венчания бес избрал себе шафером некоего мессера Гаспарино из рода Бончо, а по окончании торжественно и роскошно сыгранной свадьбы привёл свою любимую Сильвию к себе в дом. И бес обратился к ней с такими словами: "Сильвия, супруга моя, которую я люблю больше себя самого; ты и сама легко можешь понять, как сердечно любима мною, ибо располагаешь мне жеством очевидных свидетельств этого. И поскольку дело обстоит действительно так, ты соблаговолишь оказать мне любезность, что не потребует от тебя никакого труда, а мне доставит величайшее удовольствие. Любезность, которой я хочу от тебя, заключается в следующем: тут же, не откладывая, спроси с меня всё, что только можно себе представить - платья, жемчуга, драгоценности и любые другие вещи, относящиеся к женскому обиходу. Из любви, которую я питаю к тебе, я решил дать тебе всё, чего бы ты у меня ни попросила, будь это ценой даже с целое государство, однако с одним условием: чтобы в будущем ты не докучала мне просьбами этого рода и чтобы всех этих вещей тебе хватило на всю твою жизнь; сверх этого ничего не проси у меня, ибо ничего не получишь". По просьбе Сильвии муж назначил ей срок на обдумывание ответа, и она отправилась к матери, которую звали Анастазией и которая, будучи уже в летах, была соответственно хитра и предусмотрительна, и, пересказав ей слова своего мужа, обратилась к ней за советом, чего же ей у него попросить. Мать, весьма сметливая и рассудительная, узнав, что предложил Сильвии муж, взяла в руку перо и, записав столько всяких вещей, что ни один язык в течение целого дня не в состоянии перечислить с достаточной полнотой и малой их доли, сказала дочери: "Возвращайся домой и скажи своему мужу, что, если он хочет, чтобы ты осталась довольна, пусть доставит тебе всё, записанное на этой бумаге".
Панкрацьо, прочитав список и тщательно обдумав его, сказал жене так: "Проверь, Сильвия, хорошенько, не упущена ли здесь какая-нибудь нужная тебе вещь, дабы впредь ты на меня не жаловалась, ибо хочу тебя предупредить, что, если ты попросишь у меня ещё что-нибудь сверх этого, я твёрдо и решительно откажу, и тебе не помогут ни умильные просьбы, ни горючие слёзы. Итак, подумай, что тебе нужно и проверь хорошенько список, дабы в нём не было ничего пропущено". Не находя, что бы ещё попросить, Сильвия ответила мужу, что ей довольно того, что содержится в списке, и что больше ничего она у него не попросит. Бес подарил ей множество платьев, отделанных вышивкой из жемчужин редкой величины и драгоценных камней и множество других роскошных нарядов, самых прекрасных и самых дорогих, какие кто-либо когда либо видел. Кроме того, он подарил ей сетки для головы, сплетённые из унизанных жемчугом нитей, кольца и пояса и много такого, что не было предусмотрено в списке. Перечислить всё это было бы невозможно. Сильвия, у которой было столько роскошных нарядов и украшений, что во всём городе ни одна дама не могла с нею в этом сравняться, была весела и довольна и не имела ни малейшей нужды обращаться с какой-либо просьбой к мужу, ибо, по её разумению, не было ничего такого, чего бы ей не хватало.
Но случилось так, что в городе стали готовиться к торжественному и великолепному празднеству, на которое были приглашены все родовитые и почтенные дамы и среди прочих также синьора Сильвия, так как она выделялась знатностью и красотой и принадлежала к одному из наиболее именитых местных семейств. В ожидании предстоящего праздника дамы сменили свои наркды, предпочитая новые, непривычные и, больше того, не очень-то благопристойные покрои одежды, так что их платья стали настолько отличаться от прежних, что нисколько на них больше не походили. И уж, конечно, на верху блаженства, как это и случается и сейчас, чувствовала себя та дама, которой удалось придумать себе, дабы почтить роскошное празднество с наивозможно большей пышностью, такое платье и такие уборы, каких никто до неё не носил. Каждая изо всех сил тщилась превзойти остальных в придумывании невиданных доселе и достойных порицания роскошных и пышных нарядов. Дошло и до слуха Сильвии, как городские дамы изобретают всевозможные покрои одежды, дабы почтить блестящее празднество. По этой причине она сочла, что платья, какие у неё были, стали нехороши и не пригодны для её надобностей, ибо были скроены по старинке, тогда как теперь стали носить платья, сшитые совсем по-другому.
