По крайней мере до тех пор, пока воздух вокруг меня не наполняет странный звук, похожий на статические помехи в телефоне.
Я снова поворачиваюсь вокруг своей оси, отчаянно пытаясь понять, откуда доносится этот звук, но вокруг по-прежнему нет ничего, кроме деревьев и теней.
До тех пор, пока что-то еще не проносится мимо моего лица, что-то настолько холодное, что оно обжигает мой висок.
Звук статических помех становится еще резче, еще неприятнее, когда к нему прибавляется какой-то вспомогательный звук. Я прислушиваюсь, надеясь, что что-нибудь поможет мне понять, в чем дело. Но затем добавочный звук исчезает, и остается только звук статических помех.
Я перехожу с трусцы на быстрый бег по хвойному подлеску, мое дыхание становится тяжелым и прерывистым, и мою кровь наполняет адреналин. Но я все же бегу еще недостаточно быстро, поскольку через несколько минут возле моего левого уха что-то вспыхивает.
И тут же исчезает, оставив за собой такой же странный след из некой сверкающей субстанции, как давеча, в подземной темнице школы. Я огибаю это свечение, но тут что-то вспыхивает впереди меня.
Секунду я вижу перед собой высокого мужчину в костюме, после чего проношусь прямо сквозь него.
Я напрягаюсь, готовясь столкнуться с сосульками, но их нет. Вместо этого меня снова охватывает прежнее ощущение – как будто что-то врезается в мою кожу изнутри.
Я крепко обхватываю свое тело, заставляя себя продолжать двигаться, бежать, и тут к звуку статических помех снова прибавляется еще один звук.
На этот раз он так громок, что я понимаю – это истошный крик, – прежде чем звук статических помех перекрывает его.
У меня екает сердце, и на моей коже холодный пот смешивается с дождем. Я уже почти на месте.
На сей раз я слышу смех, настоящий хохот, который звучит так, будто кто-то хохочет надо мной самой, как будто кто-то смеется над моей надеждой без потерь вырваться из этого ада.
Когда какая-то сущность движется мимо меня, она не просто скользит по моей руке или лицу, а обвивает меня, закручивает вокруг своей оси – раз, другой, – прежде чем убраться прочь в окружении той же самой сверкающей звездной пыли.
Я подавляю крик, но это не имеет значения, поскольку весь лес вдруг наполняется истошными криками, заглушающими хрип статических помех, звучащий вокруг меня, пока они не превращаются в какофонию звуков боли и ужаса, которую я с каждым вдохом втягиваю в мои легкие все глубже и глубже.
Истошные крики и стоны снова превращаются в смех – пронзительный и ужасный.
Опять жуткий вой, опять визгливый смех пробиваются сквозь нестройный гул. Опять что-то касается меня – на этот раз что-то скользит по коже моего колена.
Холод и снова боль. В меня вонзаются иглы, еще более длинные, вонзаются опять и опять.
Этот быстрый удар, словно в меня вонзили нож, – что-то новое, и это совершенно ужасно.
Боль становится острее, да, но дело обстоит еще хуже, намного, намного хуже.
Из-за постоянных звуков статических помех в моей голове.
Из-за страдальческих воплей, возникающих ниоткуда и исчезающих в никуда.
Из-за атак на меня, от которых я не могу убежать, как бы я ни пыталась.
Я могу сделать только одно – продолжать двигаться вперед и стараться не дрогнуть. Но это легче сказать, чем сделать.
На этот раз, когда сквозь нестройный гул снова прорывается хохот, он становится многоголосым. Он звучит вокруг меня, наполняя воздух, и мою голову, и вцепляясь в меня острыми когтями.
Меня пронзает боль, сильная боль.
Призраки, мерцающие сущности, что бы это ни было, мне надо убраться отсюда. Как можно скорее.
Я мчусь по лесу, по неровной земле, и меня все больше охватывает ужас. Но чем быстрее я бегу, тем громче становится звук статических помех – и истошные вопли, звучащие в моей голове. Вскоре я уже слышу только их. Но затем меня пронизывают холод и странное ощущение того, будто меня безжалостно выворачивают наизнанку. И боль. Между тем опушка леса все ближе, ближе.
Я бегу вперед, вперед, полная решимости прорваться сквозь боль и какофонию в моей голове, полная решимости добраться до…
Я истошно кричу, когда боль – жестокая и холодная – впечатывается в мою спину, словно кулак. Секунду я испытываю шок, не веря, что такое возможно, и боль пронзает меня от затылка до пят, захлестывает меня на одну секунду, на две – превращая меня во что-то, что больше не кажется человеком, – прежде чем вырваться наружу из моей груди.
