В первый же день Брукс познакомился со всеми сотрудниками партии. Были среди них один старший коллектор, техник-радиометрист и даже прораб-поисковик. Они рассказывали о прошедшем полевом сезоне, спорили о разных геологических проблемах и, казалось, разговорам не будет конца и края. А следовало работать, и, оборудовав рабочее место, Иван засел за анализы шлихов. Целый день смотреть в микроскоп – занятие не для слабонервных: даже у самого здорового мужика голова пойдёт кругом, но Иван упёрся и, не отрываясь, за неделю просмотрел все пробы, которые его партия отобрала за лето. Шевцову он отдал целую стопку заполненных ведомостей.
– К сожалению, ничего интересного я не нашёл, – будто извиняясь за отрицательные результаты, произнёс он тихо. – Только в нескольких шлихах повышенные содержания золота. До промышленных им далеко, но пробы довольно перспективные. Золото совершенно не окатанное, по всей вероятности, вынесено из рудного источника, расположенного где-то в непосредственной близости от точек отбора. Я бы это место заверил, высока вероятность найти элювиальную россыпь[31], а если повезёт, то и рудный источник. Туда надо обязательно вернуться.
Шевцов только усмехнулся в ответ, подумав про себя, что нашёлся ещё один первооткрыватель. Каждый геолог в душе мечтал найти месторождение.
– А что в других шлихах?
– На мой взгляд, ничего особенного – рядовые пробы с фоновым содержанием рудных и породообразующих минералов. Результаты анализов надо бы вынести на шлиховую карту, тогда, возможно, что-то прояснится. Может, появятся какие-нибудь закономерности размещения, а пока я этого не вижу.
В глазах Толика блеснули искорки сомнения.
«Что-то слишком быстро молодой специалист просмотрел все наши пробы, – поглядывая на толстую стопку бумаг, подумал геолог. – В минералогической лаборатории на эти шлихи ушло бы не меньше месяца, а он за неделю…»
– Может, ты плохо смотрел? В поле я сам лично видел касситерит в десятке шлихов, и содержания там оказались вполне приличными, а ты говоришь – пусто. Но так же, Ваня, не бывает. Значит, кто-то из нас не прав. Давай разбираться.
Почесав затылок, Иван посмотрел на своего начальника и сказал:
– Наверно, это был магнетит. В некоторых пробах его и правда навалом. Макроскопически минералы очень похожи, а под микроскопом – небо и земля: разный цвет и морфология кристаллов: магнетит образует октаэдры, а касситерит – тетрагональные дипирамиды[32], и главное – магнетит попадает в магнитную фракцию.
Теперь Шевцов засомневался в своих определениях, а про себя усмехнулся.
– Возможно, ты прав. Я же их смотрел в поле и определял на глазок. Что там увидишь? Для точных определений у нас теперь есть свой минералог. – Он кивнул на него головой, будто говоря: «Мое дело – отобрать пробы, а твоё – диагностировать». – Раз начал заниматься шлихами, то добивай до конца: составляй шлиховую карту.
Иван с увлечением взялся за составление карты – за живое творческое дело, которого так не хватало. С утра до вечера он выносил все точки отбора шлиховых проб на топографическую карту. Возле кружков, обозначавших пробы, ставил их номера. Сами кружки Иван разделил на сектора и каждый сектор закрасил своим цветом, соответствующим определённому минералу. В основном кружки получились двух– и трехцветными. Лишь в одном месте кружок состоял из четырёх секторов. Это значило, что в этой пробе установлен касситерит, вольфрамит, шеелит и золото. В долине Утаннаха и по всей площади работ партии Шевцова эти минералы попадались редко. Кое-где преобладал касситерит или вольфрамит, реже они встречались совместно и совсем редко – один шеелит. Ничего удивительного в этом не было: там залегали граниты, которые могли быть источником этого минерала.
Только в долине ручья Сакырыр стали попадаться единичные знаки золота. Пошли они и в долине Бугара, протекавшего за плоским водоразделом. Золото встречалось на коротком отрезке ручьёв, дренирующих этот водораздел. По предположению Брукса, оно оказалось снесено с этого водораздела. Его версию подтверждала хорошая сохранность золотин. Под микроскопом хорошо просматривалось, что они угловатые и с шагреневой поверхностью. Такая морфология свидетельствовала о том, что золото не подвергалось механическому воздействию, какое минералы испытывают при значительном переносе и продолжительном нахождении в россыпи. На прогнозно-минералогической карте[33] в районе отбора золотосодержащих шлихов Иван нарисовал прямоугольник, заштрихованный жёлтым цветом. Он обозначал, что эта площадь перспективна на открытие месторождения золота. Оставалось за малым: найти то самое предполагаемое им месторождение. Брукс верил, что обязательно его откроет, но судьба распорядилась иначе.
Результаты экспертизы на проект долго ждать не пришлось. Через неделю Закатову позвонила секретарь и попросила зайти в геологический отдел к Максиму Маратовичу Архипову.
