После отличной защиты отчёта, шефа несколько дней никто не видел. Появился он только к концу недели и был каким-то мятым и подавленным. Можно было подумать, что отмечал он не успешное завершение работы, а поминал любимую тёщу. Минутный разговор с Фёдором Шурковский не забыл и сразу вызвал его к себе.
— Ну, давай докладывай, что там у тебя стряслось, какие проблемы? — начал он, поглаживая свой высокий лоб.
Сейчас был удобный случай: голова начальника очистилась от вороха старых проблем, а новые ещё не появились. И Фёдор решил воспользоваться представившейся возможностью. А шеф, лениво откинувшись на спинку кресла, думал, что после отчёта будет запрягать его снова.
Лет десять назад Шурковский пришёл в эту экспедицию рядовым геологом, потом стал ответственным исполнителем темы и, наконец, начальником партии. Пришёл не по своей воле: понизили в должности за пьянку. Казалось, карьера Шурковского навсегда закончена — могли бы просто уволить или лишить допуска к секретным материалам, но вспомнили про его светлую голову и дали последний шанс.
Шурковский это понял и с какой-то звериной хваткой набросился на работу: можно было подумать, что этого момента он ждал всю жизнь. Идеи сыпались, как из рога изобилия, а вслед за ними пошли сильные научные отчёты, дававшие прогноз на открытие новых месторождений олова, ртути, золота. Вскоре он защитил докторскую диссертацию, стал советником начальника геологического управления.
— Есть перспективы открыть новый тип золотых руд, — рассказывая о полученных результатах, стал форсировать события Фёдор. — Сходимость анализов просто изумительная, совпадение по всем параметрам.
— Неплохо, неплохо, — рисуя на клочке бумаги, тихо произнёс Шурковский. — Но это всё теория, а мне нужны практические результаты. Пока я не вижу главного — реальной пользы от твоей работы. Ну, похоже музейное золото на африканское, ну и что из этого? Да, там есть самое крупное месторождение. Никто этого не отрицает, но это там у них, а не у нас. А мы-то что имеем?
Работая главным геологом самой крупной экспедиции геологического управления, Шурковский привык иметь дело с конкретными делами, приводящими к положительным результатам. От него требовали составления новых карт и открытия месторождений, этого же он требовал от своих подчинённых. Теоретические выкладки своих сотрудников он направлял в практическую плоскость. Свою рациональность Шурковский принёс и в эту экспедицию.
— Мы имеем результаты анализов золота, которое, судя по ним, похоже на золото известного Витватерсранда, — сказал Фёдор.
— Что ты поднимаешь бурю в стакане воды? Да какие это результаты? — ручка в руке начальника задёргалась, на бумаге остались резкие линии. — Две случайные пробы, которые похожи по химизму. И всё! Больше у тебя ничего нет. — Голос его окреп и эхом прокатился по пустому кабинету. Шурковский всегда считал, что он прав. В этом его убеждал богатый жизненный опыт, которого не хватало многим сотрудникам. — Фёдор, пойми меня правильно, это пустая трата времени. У тебя нет ни одной привязки и даже ни одной зацепки. Только твои личные домыслы, поэтому мы не сможем ничего даже прогнозировать на будущее.
— А охотник Охлопков из Учура? Разве это не зацепка?
— Да какая это зацепка?! Этого охотника уже сто лет, как нет в живых. Вот тебе и зацепка.
— Ну, у него, наверное, остались родственники? — не сдавался Фёдор. — Они могут что-то рассказать.
Шурковский поднял на него серые глаза и подумал, что дал ему много свободы.
«С такими наполеоновскими замашками, как у этого парня, дела не будет».
А Фёдор увидел непонимание и недовольство: мол, пристаёт он ко мне с пустыми вопросами, да ещё пытается давить.
— Может, и остались, да что толку! — Шурковский бросил ручку. — Что эти родственники могут знать о своём предке? Ну, в лучшем случае, как его звали. А возможно, даже и этого не скажут. Ты забыл, в какое время мы живём: сейчас каждый думает только о себе. Что им эти далёкие предки? Если бы они оставили богатое наследство или хотя бы чем-то прославились, тогда можно было бы погреться в лучах их славы. А так что? Ну был такой дед или прадед, пожил на этой Земле, наплодил наследников и, ничего не оставив, ушёл в мир иной.
Он развёл руками. Этот жест начальника Фёдор истолковал, как полный аут. Надо было что-то срочно предпринимать, и Закатов решил пойти ва-банк.
— Виктор Ильич, мне нужна командировка в Учур. Хочу, так сказать, разобраться на месте. Я ненадолго: одна нога здесь, другая там.
Наступила секундная пауза. Шурковский почувствовал, как его охватывает раздражение. Волнами оно опускается вниз, захватывая всё тело.
— Скажи, что ты будешь делать в той деревне? — взорвался он следом. — Искать мифического охотника Охлопкова или расспрашивать про то золото, которое он когда-то сдал в музей? Пойми, это же глупо! Кто тебе про него расскажет? С тех пор прошло больше шестидесяти лет.
Фёдор решил стоять на своем, понимая, что другого случая не будет. После радости, которую он испытал, не хотелось падать вниз, сознавая, что это конец.
